Бойцы «пятой колонны». По призванию - вор

9 июня 2016, 19:46
0
221
Бойцы «пятой колонны». По призванию - вор

Обилие российской агентуры в учреждениях и организациях Украины озадачивает каждого мало-мальски думающего человека.

Обилие российской агентуры в учреждениях и организациях Украины озадачивает каждого мало-мальски думающего человека. При этом поражает даже не количество и не очевидность этих «специалистов», а то, что им позволяют спокойно функционировать в условиях войны. «Зрада»? Может быть, но не обязательно. Не исключено, что идёт сложная игра противоборствующих спецслужб, когда мы все видим только «вершину айсберга». Однако при этом весьма забавно смотрятся некоторые наши доморощенные политики и «домотканые вышеватники», навешивающие ярлык «российской агентуры» то на журналистов «Интера», то на активистов КПУ, то на депутатов «Оппозиционного блока». Как-будто и не было никогда сериала о Штирлице, где никого из зрителей не удивляло, что советский разведчик работает под личиной штандартенфюрера СС, а не просоветского политика или журналиста. Понятно, что и в условиях нынешней Украины настоящие герои «пятой колонны» могут быть только в рядах «настоящих патриотов».

Об аналогичной истории, имевшей место сто лет назад, очень хорошо рассказал американский историк Ричард Пайпс.


«В 1908 году социал-демократическое движение в России пошло на спад, отчасти потому, что религиозный пыл, с которым к нему относилась интеллигенция, поостыл, отчасти в связи с тем, что вездесущая полицейская агентура сделала практически невозможной подпольную работу. Служба безопасности пронизывала социал-демократические организации сверху донизу, и члены их выявлялись и арестовывались еще до начала всяких активных действий. Меньшевики реагировали на ситуацию, выработав новую стратегию, основной упор в которой приходился на легальную деятельность: публикации, создание профсоюзов, работу в Думе. Некоторые меньшевики думали о том, чтобы превратить социал-демократическую партию в Рабочую партию. Они не хотели окончательно отказываться от нелегальной деятельности, но программа их склонялась в сторону демократического тред-юнионизма, при котором партия не столько руководила рабочими, сколько служила их интересам. Ленин предал анафеме меньшевиков, поддерживавших эту стратегию, и назвал их «ликвидаторами» на том основании, что их предполагаемой целью была ликвидация партии и отказ от революции. В его устах «ликвидатор» звучало как «контрреволюционер».

Самому Ленину, однако, тоже приходилось приспосабливаться к трудностям, создаваемым полицейской слежкой. Он справился с этой задачей, используя полицейских агентов, проникших в его организацию, для собственных целей. Несмотря на отсутствие источников, можно полагать, что именно этим объясняется загадочная история с агентом-провокатором Романом Малиновским, который некоторое время (в 1912–1914 гг.) представлял Ленина в России, а затем являлся председателем большевистской фракции в Думе. Этот случай полицейской провокации, по мнению В.Л.Бурцева, превосходит даже более знаменитый случай Евно Азефа.


Ленин призывал своих соратников бойкотировать выборы в Первую Думу, меньшевики же оставили решение на усмотрение местных организаций, большинство которых, за исключением грузинской, тоже выступили за бойкот. В результате этого Ленин тут же переменил решение и в 1907 году, несмотря на протесты большинства своих соратников призвал большевиков принять участие в выборах. Он хотел использовать Думу как форум для обнародования своей программы. И Р.В.Малиновский сослужил ему в этом большую службу.

Поляк по происхождению, кузнец по профессии и вор по призванию, Роман Малиновский к этому времени отбыл три тюремных срока за воровство и кражи со взломом. Движимый, по его собственному признанию, политическим честолюбием, которое было невозможно удовлетворить из-за наличия судимостей, вечно нуждающийся в деньгах, он предложил свои услуги полицейскому управлению. По требованию последнего он вышел из фракции меньшевиков и в январе 1912 года прибыл на пражскую конференцию большевиков. Ленин, на которого он произвел самое благоприятное впечатление, описывал его как «парня хорошего» и «выдающегося рабочего лидера». Он направил новобранца в российское отделение большевистского Центрального Комитета с правом набирать новых членов по собственному усмотрению. По возвращении в Россию Малиновский воспользовался этим правом, чтобы кооптировать в ЦК Сталина.


Р.В.Малиновский (в центре) среди рабочих-наборщиков Москвы

По приказу министра внутренних дел уголовное досье Малиновского было изъято, что позволило ему баллотироваться в Думу. Избранный туда не без помощи полиции, он использовал свой парламентский иммунитет, чтобы произносить гневные речи против «буржуазии» и социалистов-«оппортунистов»: все эти речи предварительно просматривались, а некоторые и подготавливались службой безопасности. Несмотря на то, что в социалистических кругах высказывались сомнения в лояльности Малиновского, Ленин безоговорочно его поддерживал. Одной из величайших услуг, оказанных Малиновским Ленину, была помощь в основании — с разрешения полиции и, по всей видимости, при ее материальном содействии — большевистской газеты «Правда». Малиновский при этом заведовал газетной кассой, а редактором стал другой агент охранки, М.Е.Черномазов. Партийный орган, выходивший под покровительством полиции, дал большевикам гораздо лучшую, чем была у меньшевиков, возможность распространять свои взгляды на территории России. Для соблюдения пристойности власти иногда облагали «Правду» штрафом, но газета продолжала выходить, публикуя речи Малиновского и других большевиков, произнесенные в Думе, а также другие большевистские материалы: один Ленин опубликовал в ней за 1912–1914 годы 265 статей. С помощью Малиновского полиция основала в Москве другой большевистский ежедневный печатный орган — «Наш путь».


Заседание Государственной Думы. 1912 год.

Занимая указанные должности, Малиновский регулярно выдавал полиции секреты партии. Как мы увидим, Ленин верил, что больше выигрывает, чем проигрывает, идя на такую сделку.

Карьера Малиновского в качестве двойного агента неожиданно прервалась в мае 1914 года, когда заместителем министра внутренних дел был назначен В.Ф.Джунковский. Профессиональный военный, не имевший опыта контрразведывательной деятельности, Джунковский вознамерился «очистить» жандармский корпус и положить конец его политической активности: он был бескомпромиссным противником любых форм полицейской провокации. [Падение. Т. 5. С. 69; Т. 1. С. 315. Он упразднил систему полицейского надзора в армии и средней школе на том основании, что нехорошо было военным и учащимся доносить друг на друга. С.П.Белецкий, директор департамента полиции и непосредственный начальник Малиновского, считал, что эти меры расстроили работу полицейской контрразведки (там же. Т. 1.С. 70, 71, 75). Белецкий был расстрелян ЧК в сентябре 1918 г., в первую волну красного террора.]. Когда, вступив в должность, он узнал, что Малиновский является агентом полиции и что, таким образом, полиция через него проникла в Думу, Джунковский испугался крупного политического скандала и конфиденциально сообщил Родзянко, председателю Думы, об известном ему факте. [Было высказано предположение, что Джунковский избавился от Малиновского, поскольку опасался действия, которое зажигательные речи последнего в Думе могли произвести на рабочих в то время, как в России проходила новая волна промышленных забастовок. См.: Elwood P.С. Roman Malinovsky. Newtonville, Mass., 1977. P. 41–43]. На Малиновского было оказано давление, в результате чего он вышел из Думы и, получив 6000 рублей, свое жалованье за год, выехал за границу.


Внезапное и необоснованное исчезновение лидера большевиков из Думы должно было положить конец политической карьере Малиновского, однако Ленин встал на его защиту, ограждая от нападок меньшевиков и осыпая, бранью «ликвидаторов». [В 1915 г. Малиновский вступил добровольцем в армию и воевал в составе русского корпуса на территории Франции. Получив ранение и попав в плен к немцам, он вел пронемецкую агитацию среди русских военнопленных. Именно тогда он вступил в постоянную переписку с Лениным (см.: Падение. Т. 7. С. 374; Elwood. Malinovsky. P. 59; Аронсон Г. Россия накануне революции. Нью-Йорк, 1962. С. 52–54]. Можно допустить, что в данном случае личная привязанность Ленина к ценному сотруднику на время лишила его способности рассуждать, но это кажется маловероятным. На суде, состоявшемся в 1918 году, Малиновский заявил, что информировал Ленина о своем уголовном прошлом; поскольку ни один гражданин России не смог бы при наличии такого прошлого баллотироваться на выборах в Думу, сам факт, что министерство внутренних дел не использовало информацию, которой располагало, чтобы помешать Малиновскому пройти в Думу, должен был навести Ленина на мысль о его связях с полицией. В.Л.Бурцев, основной русский специалист по проблеме полицейских провокаций, поговорив с бывшим чиновником царской полиции, дававшим показания на суде над Малиновским, пришел в 1918 году к выводу, что, «судя по словам Малиновского, Ленин понял и никак не мог не понять, что его [Малиновского] прошлое не просто было связано с прямой уголовщиной, но что сам он был в руках жандармерии — и провокатор». Причина, по которой Ленин мог захотеть оставить полицейского осведомителя в своей организации, была сформулирована генералом А.И.Спиридовичем, высокопоставленным чиновником царского охранного отделения: «История русского революционного движения знает несколько крупных примеров, когда руководители революционных организаций разрешали некоторым из своих членов вступать в сношения с политической полицией в качестве секретных осведомителей, в надежде, что, давая полиции кое-какие несущественные сведения, эти партийные шпионы выведают у нее гораздо больше полезных сведений для партии».

Генерал А.И. Спиридович
Давая показания комиссии Временного правительства в июне 1917 года, Ленин намекал, что он, возможно, использовал Малиновского именно таким образом: «Я не верил в провокаторство здесь и потому, что, будь Малиновский провокатор, от этого охранка не выиграла бы так, как выиграла наша партия от «Правды» и всего легального аппарата. Ясно, что, проводя провокатора в Думу, устраняя для этого соперников большевизма и т. п., охранка руководилась грубым представлением о большевизме, я бы сказал, лубочной карикатуры на него; большевики не будут устраивать вооруженное восстание. Чтобы иметь в руках все нити, стоило, с точки зрения охранки, пойти на все, чтобы провести Малиновского в Думу и ЦК, а когда охранка добилась и того и другого, то оказалось, что Малиновский превратился в одно из звеньев длинной и прочной цепи, связывавшей нашу нелегальную базу с «Правдой». [Вестник Временного правительства. 1917. 16 июня. № 81(127). С. 3. Показания Ленина по делу Малиновского не опубликованы в собраниях его сочинений.]. Хотя Ленин и отрицает здесь, что знал о связях Малиновского с полицией, все рассуждение звучит как попытка извиниться за привлечение полицейского агента к достижению партийных целей, то есть за максимальное использование легальной работы для обеспечения себе поддержки масс в то время, когда никакие другие средства не могли быть употреблены. [Татьяна Алексинская вспоминает, что, когда был поднят вопрос о возможном присутствии в Центральном Комитете полицейского осведомителя, Зиновьев сказал: «В хорошем хозяйстве даже мусор пригодится» (La Grande Revue. V. 27.1923. Sept. N. 9. P. 459).]. Когда в 1918 году Малиновский предстал перед судом, обвинитель от большевиков оказывал давление на свидетелей из числа царских полицейских, добиваясь подтверждения своей версии, будто Малиновский принес больше вреда царским властям, чем большевикам. Малиновский по собственному желанию вернулся в советскую Россию в ноябре 1918 года, когда красный террор был в самом разгаре, и потребовал свидания с Лениным. Это сильный аргумент в пользу того, что он ожидал реабилитации. Но у Ленина больше не было в нем нужды, и, явившись в суд, он не дал показаний. Малиновский был казнен.


Малиновский оказал Ленину много ценных услуг. О его участии в основании «Правды» и «Нашего пути» уже сказано. Кроме того, выступая в Думе, он зачитывал тексты, написанные Лениным, Зиновьевым и другими большевистскими лидерами (перед этим, однако, он относил тексты С.Е.Виссарионову, заместителю директора департамента полиции, для правки). Таким образом большевистские обращения звучали на всю страну. Но главной заслугой Малиновского было то, что он прилежно предотвращал все попытки объединения ленинских приверженцев в России с меньшевиками. Во время созыва Четвертой думы обнаружилось, что семь меньшевистских и шесть большевистских депутатов действовали более согласованно, чем хотелось бы Ленину или полиции: они вели себя как единая социал-демократическая делегация, что обычно случалось в отсутствие Ленина, когда некому было сеять раздор. С точки зрения полиции, было делом высочайшей важности развести их в разные стороны и, следовательно, ослабить; по словам Белецкого, «Малиновскому были даны указания, чтобы он, по возможности, способствовал разделению партий». В этом случае интересы Ленина совпадали с интересами полиции. [Помимо Бурцева, уверенность в том, что Ленин был осведомлен о связях Малиновского с полицией, высказывает S.Possony в его кн.: Lenin: The Compulsive Revolutionary. Chicago, 1964. P. 142–143. Биограф Малиновского отвергает эту гипотезу на том основании, что от Малиновского большевики узнали гораздо меньше о полиции, чем полиция узнала о большевиках (Elwood. Malinovsky. P. 65–66). Но он не принимает во внимание ни рассуждений Ленина, ни заявления Спиридовича об использовании двойных агентов, которое мы приводим выше.]».

Источник: Р.Пайпс «Русская революция», книга 2, «Большевики в борьбе за власть. 1917-1918», М., «Захаров», 2005




Рубрика "Я - Корреспондент" является площадкой свободной журналистики и не модерируется редакцией. Пользователи самостоятельно загружают свои материалы на сайт. Редакция не разделяет позицию блогеров и не отвечает за достоверность изложенных ими фактов.
РАЗДЕЛ: Новости политики
ТЕГИ: СБУ,Ленин,ФСБ,Госдума,Октябрьская революция,Агенты Кремля,агентура
Если вы заметили ошибку, выделите необходимый текст и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить об этом редакции.