"Когда государство несправедливо, граждане могут применять оправданное насилие"

«Я утверждаю, что мы можем действовать в целях самообороны против правительственных агентов при тех же условиях, при которых мы можем действовать в целях самообороны против гражданских лиц".

Джейсон Бреннан - профессор стратегии, экономики, этики и государственной политики в Джорджтаунском университете. Эта его статья была опубликована 3 декабря 2018 года сайтом Aeon, в сотрудничестве с издательством Princeton University Press.

Почему мнение профессора Бреннана важно? Потому что он, по-видимому, является ведущим американским специалистом в области демократии. Он работает в Консультативном комитете Вирджинии при Комиссии США по гражданским правам, возглавляет Комитет по проектированию будущего в Джорджтауне и входит в Сенат факультета Джорджтауна. Когда тема выживания демократии слушалась на международном Форуме экономического диалога в Цюрихе, из множества американских политологов пригласили только Джейсона Бреннана.

Читаем технический перевод статьи…

На фото: профессор Бреннан в Цюрихе, ноябрь 2023 года.

Если вы видите, как полиция душит кого-то до смерти – например, Эрика Гарнера, 43-летнего чернокожего садовода, которого повалили на улицах Нью-Йорка в 2014 году, – вы можете решить распылить на них перцовый баллончик и убежать. Вы даже можете спасти невинную жизнь. Но какие этические соображения оправдывают такой опасный героизм? (В конце концов, полицейские могут вас арестовать или убить.) Что еще важнее: имеем ли мы право защищать себя и других от несправедливости со стороны правительства, когда государственные агенты следуют несправедливому закону? Я думаю, ответ – да. Но эту точку зрения нужно защищать. При каких обстоятельствах активная самооборона, включая возможное насилие, может быть оправдана, в отличие от пассивного сопротивления в виде гражданского неповиновения, которое американцы, как правило, приветствуют?

Гражданское неповиновение — это публичный акт, направленный на создание социальных или правовых изменений. Вспомните арест Генри Дэвида Торо в 1846 году за отказ платить налоги для финансирования колониальной экспансии Соединенных Штатов, или Мартина Лютера Кинга-младшего, который в 1963 году навлек на себя гнев властей, чтобы заставить белую Америку уважать гражданские права чернокожих. В таких случаях непокорные граждане открыто нарушают закон и принимают наказание, чтобы привлечь внимание к проблеме. Но оправданное сопротивление не обязательно должно иметь гражданский характер. Оно не обязательно должно быть направлено на изменение закона, реформирование неэффективных институтов или замену плохих лидеров. Иногда речь идет просто о прекращении непосредственной несправедливости. Если вы останавливаете ограбление, вы пытаетесь остановить это ограбление в данный момент, а не пытаетесь положить конец ограблениям повсюду. Действительно, если бы вы распылили перцовый баллончик в полицейского Дэниела Панталео, когда он душил Эрика Гарнера, вы бы пытались спасти Гарнера, а не реформировать американскую полицию.

В целом, мы согласны с тем, что лгать, обманывать, воровать, вводить в заблуждение, манипулировать, уничтожать имущество или нападать на людей — это неправильно. Но мало кто из нас считает, что запреты на такие действия являются абсолютными. Здравый смысл в морали утверждает, что такие действия допустимы в целях самообороны или защиты других (даже если закон с этим не всегда согласен). Вы можете солгать убийце у двери. Вы можете разбить окна машины потенциального похитителя. Вы можете убить потенциального насильника.

Вот философское упражнение. Представьте ситуацию, в которой гражданское лицо совершает несправедливость, такую, против которой, по вашему мнению, допустимо использовать обман, хитрость или насилие для защиты себя или других. Например, представьте, что ваш друг неправильно останавливается на красный свет, и его отец в гневе вытаскивает его из машины, жестоко избивает и продолжает бить его по затылку даже после того, как ваш друг лежит без сознания и распростертым ничком. Можете ли вы применить насилие, если это необходимо, чтобы остановить отца? Теперь представьте ту же сцену, только на этот раз нападающим является полицейский из Огайо, а жертвой — Ричард Хаббард III, который в 2017 году пережил именно такое нападение. Меняет ли это ситуацию? Должны ли вы позволить полицейскому, возможно, убить Хаббарда, вместо того, чтобы вмешаться?

Большинство людей отвечают утвердительно, полагая, что нам запрещено останавливать правительственных агентов, нарушающих наши права. Меня это озадачивает. С этой точки зрения, мои соседи могут лишить нас права на самооборону и права защищать других, предоставив кому-то должность или приняв плохой закон. С этой точки зрения, наши права на жизнь, свободу, надлежащую правовую процедуру и личную неприкосновенность могут исчезнуть по политическому указу — или даже когда у полицейского плохой день. В книге « Когда все остальное терпит неудачу: этика сопротивления государственной несправедливости » (2019) я утверждаю , что мы можем действовать в целях самообороны против правительственных агентов при тех же условиях, при которых мы можем действовать в целях самообороны против гражданских лиц. На мой взгляд, гражданские лица и правительственные агенты находятся на равных, и у нас есть идентичные права на самооборону (и защиту других) против обоих. По умолчанию следует предполагать, что правительственные агенты не обладают особым иммунитетом от самообороны, если только мы не найдем веских оснований полагать обратное. Но оказывается, что основные аргументы в пользу особого иммунитета слабы.

Некоторые утверждают, что мы не можем защищаться от несправедливости со стороны правительства, потому что правительства и их агенты обладают «властью». (По определению, правительство обладает властью над вами тогда и только тогда, когда оно может обязать вас подчиняться ему по указу: вы должны делать то, что оно говорит, потому что оно так говорит.) Но аргумент о власти не работает. Одно дело — сказать, что вы обязаны платить налоги, являться на заседание суда в качестве присяжного или соблюдать скоростной режим. Совсем другое — показать, что вы обязаны позволить правительству и его агентам применять чрезмерное насилие и игнорировать ваши права на надлежащую правовую процедуру. Центральная идея либерализма заключается в том, что любая власть, которой обладают правительства, ограничена.

Другие утверждают, что мы должны сопротивляться правительственной несправедливости, но только мирными методами. Действительно, мы должны это делать, но это не делает различия между самообороной против гражданских лиц или против правительства. Доктрина самообороны в общем праве всегда регулируется оговоркой о необходимости: вы можете лгать или применять насилие только в случае необходимости, то есть только если мирные действия не столь эффективны. Но мирные методы часто не способны остановить правонарушения. Эрик Гарнер мирно жаловался: «Я не могу дышать», пока не испустил последний вздох.

Другой аргумент заключается в том, что мы не должны действовать как самосудчики. Но использование этого аргумента здесь неверно понимает принцип антисамосуда, который гласит, что при наличии работоспособной государственной системы правосудия следует проявлять уважение к государственным агентам, добросовестно пытающимся вершить правосудие. Таким образом, если полицейские пытаются остановить ограбление, вы не должны вмешиваться. Но если они игнорируют или не могут остановить ограбление, вы можете вмешаться. Если сами полицейские являются грабителями – как в случае несправедливой конфискации имущества – принцип антисамосуда не запрещает вам защищаться. Он настаивает на том, чтобы вы проявляли уважение к более компетентным государственным агентам, когда они вершит правосудие, а не на том, что вы должны позволять им совершать несправедливость.

Некоторые считают мой тезис слишком опасным. Они утверждают, что трудно точно определить, когда самооборона оправдана; что люди совершают ошибки, оказывая сопротивление там, где этого делать не следует. Возможно. Но это верно и в отношении самообороны против гражданских лиц. Никто не говорит, что у нас нет права на самооборону друг против друга, потому что применять этот принцип сложно. Скорее, некоторые моральные принципы трудно применять на практике.

Однако это возражение совершенно неверно истолковывает проблему. В реальной жизни люди слишком покорны и конформистски настроены по отношению к государственной власти. Они слишком охотно подвергают пыткам током подопытных, травят евреев газом или бомбят мирных жителей по приказу и неохотно противостоят политической несправедливости. Более того, опасный тезис – тезис, который большинство людей ошибочно применяют – заключается в том, что мы должны подчиняться государственным агентам, когда они, кажется, действуют несправедливо. Помните, самооборона от государства – это предотвращение непосредственной несправедливости, а не исправление нарушенных правил.

Конечно, стратегическое ненасилие обычно является наиболее эффективным способом добиться устойчивых социальных изменений. Но мы не должны предполагать, что стратегическое ненасилие, подобное тому, которое практиковал Кинг, всегда работает само по себе. Две недавние книги – «Это ненасилие приведет к вашей смерти» (2014) Чарльза Кобба-младшего и «Мы будем стрелять в ответ» (2013) Акиньеле Омовале Умоджи – показывают, что более поздняя «ненасильственная» фаза американского движения за гражданские права увенчалась успехом (насколько это вообще возможно) только потому, что на более ранних этапах чернокожие вооружались и стреляли в целях самообороны. Как только кровожадные толпы и белая полиция поняли, что чернокожие будут сопротивляться, они перешли к менее жестоким формам угнетения, и чернокожие, в свою очередь, начали использовать ненасильственные методы. Оборонительные уловки, обман и насилие редко являются первым средством, но это не значит, что они никогда не оправданы.

Оригинал здесь: https://aeon.co/ideas/when-the-state-is-unjust-citizens-may-use-justifiable-violence