Кернес в галерее харьковских мэров

23 декабря 2020, 19:50
Владелец страницы
Политолог и журналист
0
103

Геннадий Адольфович Кернес. С кем можно сравнить его в более чем 360-летней истории города?

Геннадий Адольфович Кернес. С кем можно сравнить его в более чем 360-летней истории города?

При всей длине этой галереи в городском доме не так много людей, с которыми его можно поставить рядом.

Были там личности яркие, жившие и работавшие в переломные моменты истории страны или города. Таким, например, являлся профессор Егор Степанович Гордеенко. С введением городового положения в 1870 году городская дума стала насчитывать 70 гласных, и Е. С. Гордеенко занял должность харьковского городского головы год спустя. Дворяне потеснили купцов. Пробыл он на посту недолго, но заседал в думе до 1886 года. Более того, после перевыборов думы в 1874 году торговое сословие вновь получило там большинство.

Кернес в галерее харьковских мэров

Вспомним мы также и первого всенародно избранного руководителя города — Евгения Петровича Кушнарёва. И это несмотря на ужасы гиперинфляции и спада производства! Так харьковчане оценили упорство своего мэра в борьбе с кризисом и отстаивание интересов горожан в Украине и за ее пределами.

Проблемы, с которыми пришлось столкнуться Евгению Петровичу и его команде, были уникальны. Как провести приватизацию, доселе в наших краях неизвестную? Как сохранить жилищно-коммунальное хозяйство, культуру и образование Харькова на достойном уровне? Как не допустить массовой безработицы? Как перейти от «руководящей и направляющей» к многопартийности и гражданскому обществу?

Другим новым явлением, с которым пришлось иметь дело Евгению Петровичу и его команде, стал нарождающийся бизнес. Набивая шишки, власть училась вместе с предпринимателями культуре рыночных отношений. В 1990-1996 годах, когда на всей территории бывшего Союза разрушалась промышленность, харьковчанам удалось построить пять станций третьей линии метро, запустить на полную мощность Роганский пивзавод и спасти город от всеобщей безработицы благодаря открытию Барабашовского рынка — самого недорогого в Украине.

А ещё он очень хотел, чтобы Харьков перестал быть самым большим провинциальным городом Европы и чтобы сюда вернулась полноценная культурная жизнь. И во многом это получилось. Галереи, творческие конкурсы, титулованные гастролёры — «все флаги в гости к нам».

Но больше Евгений Петрович остался в нашей памяти как губернатор, а потом — и несгибаемый оппозиционер. И мы навсегда запомним его слова 2004 года: «…не надо испытывать наше терпение. На любой выпад у нас есть достойный ответ, вплоть до самых крайних мер. И я хочу напомнить горячим головам под оранжевыми знамёнами: от Харькова до Киева — 480 километров, а до границы с Россией — 40! Мы хотим жить в государстве, где каждый человек защищён. Защищены его права, его культура. Его язык, его история, его традиции и его обычаи. Мы понимаем, что Восток имеет серьёзнейшее отличие от Галичины, мы не навязываем Галичине наш образ жизни, но мы никогда не позволим Галичине учить нас, как нужно жить!»

Кернес в галерее харьковских мэров

Были просто очень хорошие городские головы и у губернского города, и у областного центра — Иван Фесенко, Дмитрий Багалей, Николай Салтыков и Юрий Гуровой. И не только они. Все первые секретари горкома и председатели горисполкома послевоенного времени строили и украшали город, насколько они это понимали.

Водились в наших краях и непримиримые борцы с произволом вышестоящего начальства, как Егор Егорович Урюпин и Алексей Михайлович Рудаков. И с ними центральная власть пыталась расправиться. Первого посадили в сумасшедший дом, а второго сослали в Уфу. А сколько уголовных дел открывали против Геннадия Кернеса, его предшественника Михаила Добкина и их подчинённых!

А были и такие городские головы, которые стали важнейшей, можно даже сказать, основополагающей частью истории города. И таких с 17 декабря — уже трое.
Первым из них городским головой в 1853 году был избран Сергей Кондратьевич Костюрин, который не только сработался с выдающимся самодуром, генерал-губернатором Сергеем Александровичем Кокошкиным, но и вполне вписался в атмосферу самоуправства ради благоустройства.

Назначая Кокошкина, император Николай I напутствовал его: «Вытащи мне Харьков из грязи!» И харьковцы сразу почувствовали на себе его железную руку. «Но как бы то ни было, а болото родного нашего города всколыхнулось и начало плескаться о берега свои, заражая воздух зловонием», — вспоминал о событиях купец В. П. Карпов в своей книге «Харьковская старина».

В погребе его питейного заведения «Капернаум» располагалась химическая лаборатория, в которой происходили, как говорили современники, неописуемые чудеса. В руках Костюрина ординарные вина превращались в изысканные заморские, а из обычной местной водки создавались ром, коньяк и даже английский натуральный джин, судя по этикеткам. Купец В. П. Карпов писал: «Он торговал вином и сам пил его каждый день, как воду, встречая и провожая солнце с бутылкою лиссабонского в руках».

От своего предшественника Рудакова, сосланного в Уфу, он оставил одну традицию — заседания думы и приём просителей и при Костюрине проводились не в городском доме, а в «Капернауме». Городской голова слыл человеком хлебосольным, и уйти от него трезвым не удавалось никому. Обсуждение городских дел перемежалось хорошим вином (не из лаборатории), и большинство гласных думы приходилось развозить по домам, так как они, «устав от словопрений», подняться были не в состоянии.

Городской голова раздавал клички направо и налево. Секретаря думы за его медлительность Костюрин прозвал Молнией, столоначальника хозяйственного стола Варравой, делопроизводителя — Строкой. Как-то раз в «Капернауме» собрались деловые люди и среди них подрядчик, желавший получить от города заказ на починку мостов и кладок. Он клялся: за что ни возьмётся, так непременно всё сделает по-божески. В порыве страсти даже сравнивал себя с неким святым. «Как ты смеешь равнять? — возмутился городской голова. — Да знаешь ли ты, как этот святой умер?» «Знаю! — ответил подрядчик. — Ему отрубили голову!» Тогда Костюрин вышел из помещения и через минуту вернулся с топором. «Ну-ка, подставляй свой котёл глиняный!» — сказал мэр. «Руби!» — крикнул купец, став на четвереньки. Городской голова ударил его, только не топором, а курительной трубкой, у которой от удара отлетел чубук. «Отсечение головы» окончилось жеребячьим хохотом присутствующих и получением казённого подряда.

Кокошкин и Костюрин приложили усилия к тому, что Харьков оказался надёжным тылом во время Крымской войны. Несмотря на отсутствие железной дороги, город активно участвовал в обеспечении фронта и приёме раненых. В 1858 году он покинул пост городского головы. Затем он на свои деньги строил церкви и школы. Те, кто хоть раз читал или смотрел пьесу А. Н. Островского «Гроза», наверняка помнят такого колоритного персонажа, как купец Савел Прокофьевич Дикой — «значительное лицо в городе». По мнению ряда исследователей творчества драматурга, его прототипом был Сергей Кондратьевич Костюрин, у которого классик русской литературы неоднократно гостил.

Кернес в галерее харьковских мэров
Костюринский переулок в Харькове

Другим великим мэром стал профессор Александр Константинович Погорелко. Городская дума его избирала городским головой четыре раза подряд — с 1900 по 1912-й. При нём запустили электрический трамвай, провели водопровод, заложили канализацию и построили значительную часть городского центра. Именно из того времени шедевры архитекторов Бекетова, Ржепишевского, Покровского и других. В Харькове были открыты художественное училище Раевской-Ивановой, Николаевская больница, глазная лечебница Гиршмана, амбулатории, высшие женские курсы, десятки начальных училищ.

Александр Константинович умер 24 декабря 1912 года (по новому стилю это 5 января 1913 г.) в Кисловодске. Его похороны превратились в манифестацию жителей города, с ним прощались и проведённый при нём трамвай, и запущенные при нём кареты скорой помощи, и учащиеся тех учебных заведений, к открытию которых покойный приложил руку или где сам преподавал…

Кернес в галерее харьковских мэров

Человеком же, который вобрал в себя и крутой нрав Костюрина, и системный подход Погорелко, оказался Геннадий Адольфович Кернес. Теперь, собственно, речь пойдёт о Адольфовиче и о том, что он сделал для города.

К приходу их с Михаилом Добкиным команды в 2006 году Харьков зарос. Заросли улицы киосками и барахолками, заросли парки — да так, что в них можно было только в хоббитов играть и маньяков ловить. Зарос он и хаотичными стройками на местах стадионов, скверов и детских площадок. Рассыпались дороги: например, посреди Клочковской были ямы полуметровой глубины, а к Благовещенскому базару не то, что подъехать, но и подойти было крайне проблематично. Горы мусора нависали везде, даже над археологическим памятником — Донецким городищем.

В Харькове 62 единицы инженерных сооружений, в том числе 25 мостов. На 12 из них 30 лет никто не делал ремонт в необходимом объёме, 10 мостов никто не ремонтировал 50 лет.

Почти пятнадцать лет в городе идёт большая чистка и стирка, и мы каждый день видим её результаты. Харькову было что предложить гостям «Евро-2012», кроме дешёвого пива и красивых местных жительниц. Тогда это был город праздников и работы. Город избавился не только от зарослей и спорных с точки зрения эстетики и гигиены архитектурных форм. Он научился жить в чистоте и порядке. Впервые со времён основания при царе Алексее Михайловиче, замечу. Харьков научился убирать и не сорить, избавился от неработающих лифтов, борется с разбитыми дорогами. В общем, давняя мечта государя Николая Павловича «очистить Харьков от грязи» воплотилась в жизнь только когда этим занялся Геннадий Адольфович. Пожалуй, мало кто из харьковчан помнит, чтобы город так быстро менялся. Кому-то это нравится, кому-то – нет, но…

Кернес в галерее харьковских мэров

После переворота 2014 года у традиционных местных элит востока и юга Украины остаётся несколько моделей поведения. Понятно, что тот, кто много лет делал и карьеру, и состояние на доверии избирателей, не может «переобуться в прыжке», то есть полюбить Бандеру и сменить всю систему продавцов и покупателей.

Первая модель — это когда местная элита или значительная её часть возглавляет восстание против центра, то есть берёт на себя всю ответственность за возможные жертвы и разрушения. В Харькове, быстро поняв, что внешняя поддержка попросту невозможна, местные элитарии отказались повторять судьбу инициаторов Варшавского восстания 1944 года. Идти на заведомое уничтожение плодов своей же деятельности просто ради строчки в не самых тиражных научных трудах при нынешних внутренних и внешних раскладах — это, по их мнению, больше, чем самоубийство. Да, были желающие продолжать сопротивляться, но у них, скажу честно, не было для этого ни оружия, ни понимания, как вести дела.

Противоположная тактика поведения — проявление в гуманитарных и внешнеэкономических вопросах ещё большего рвения и куда большего зверства, чем требуют из центра. Так действовали власти Виши во Франции, так менял топонимику и расправляется со своими оппонентами Екатеринослава (Днипра) мэр Филатов.

Разумеется, большинство местных и региональных элит, и харьковская в том числе, выбирают путь посередине: и жить хотят, и измазаться вконец в коричневой краске не желают. И тут они часто совершают поступки, в нынешних условиях близкие к героическим.

Встречается выхолащивание наиболее вопиющих решений центральной власти и деидеологизация спущенных сверху решений, например, переименования в рамках декоммунизации проходят в виде возвращения исторических названий или увековечивания безусловно достойных людей (учёных, архитекторов, чиновников прошлых лет). Осуждение действий вооружённых и хулиганствующих экстремистов неоднократно было на сессиях Харьковского горсовета. Там же городской голова Геннадий Кернес дал отповедь националистам, когда они хотели лишить арестованную Аллу Александровскую звания почетного гражданина города. А если ещё вспомнить эпопею с отстаиванием имени маршала Жукова… Здесь не было (как и по всей области) ни одного захвата православного храма, а противники традиционного канонического православия находятся в пределах статистической погрешности. И каждый такой шаг население Харькова видит и ценит. Равно как и отсутствие шагов или шаги навстречу центральной власти.

Кернес в галерее харьковских мэров

Так что ни о каком «предательстве» говорить не стоит. Прогибы бывали, непонятные шаги тоже. Однако, как правило, о предательстве рассуждают те, кто предал и продал наших земляков сам.

О ком это я? О тех в Киеве, кто, громче всех в Кремле демонстриуя свою пророссийскость, строчил кляузы на харьковских элитариев и подсовывал всякие санкционные списки, а также заключал договорняки с людьми Авакова и трудоустраивал у себя палачей и хулиганов.

О тех, кто записал всех неуехавших в «криптобандеровцы» или «нетаквставшие». О тех, кто не боролся за смягчение правил натурализации для искавших в РФ убежище, но при этом оправдывал выдачу беженцев СБУ на растерзание.

О тех горе-экспертах, которые хотят описывать происходящее по шаблону и не желают видеть ничего, что не вписывается в их построения. А поэтому просто лгут на харьковскую тему.

И о настоящих предателях, конечно. О тех, что уже проявили себя или обязательно это сделают. Ведь Геннадий Адольфович не увидит и не вызовет на правёж.
Будет кто-то другой и что-то другое. И еще долго харьковчане будут говорить о следующих мэрах: «Что вы от него хотите, он же не Кернес!»

Таймер

Рубрика "Блоги читателей" является площадкой свободной журналистики и не модерируется редакцией. Пользователи самостоятельно загружают свои материалы на сайт. Редакция не разделяет позицию блогеров и не отвечает за достоверность изложенных ими фактов.
РАЗДЕЛ: События в Украине
ТЕГИ: Харьков,Геннадий Кернес
Если вы заметили ошибку, выделите необходимый текст и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить об этом редакции.