13 февраля: в Полтаве родился дворянин, заставивший Гомера петь по-русски

13 февраля 2022, 20:19
Владелец страницы
Политолог и журналист
0
13

В этот день в 1784 году в Полтаве родился великий русский переводчик и литератор Николай Иванович Гнедич. Именно ему принадлежит эталонный перевод гомеровской «Илиады» на русский язык.

День в истории. 13 февраля: в Полтаве родился дворянин, заставивший Гомера петь по-русски


В этот день в 1784 году в Полтаве родился великий русский переводчик и литератор Николай Иванович Гнедич. Именно ему принадлежит эталонный перевод гомеровской «Илиады» на русский язык. И не только поэмой, написанной гекзаметром, он остался в истории российской словесности.


Как потомок сотника в ученье подался

Николай Гнедич мог отследить свою родословную с 1677 года, то есть со времён юного царя Фёдора Алексеевича. В 1677 году Яков Гнедич именуется «значным войсковым товарищем». Тринадцать лет спустя его сын Анисим уже был сотником в Котельве и назван в летописи «славетным паном». Затем ещё три поколения были сотниками в той же Котельве, которая была вскоре после полтавской баталии передана из гетманского Гадячского полка в слободской Ахтырский.

В любом случае, деду нашего героя Петру Осиповичу ничего не стоило подтвердить дворянство. Ряд исследователей считают, что до него в роду была фамилия «Гниденко», а пристойное звучание она приобрела только при екатерининском утверждении в благородном сословии.

Несмотря на громкую родословную, быт этого семейства мало отличался от мужицкого — такая же мазанка под соломенной крышей, гуси и свиньи на дворе и книги на полке. А их Пётр Осипович получил в наследство немало, ведь его отец, Осип Романович был не только казацким сотником, но и профессором в киевской академии, когда передал своё место сыну.

Младший сын последнего котелевского сотника, Пётр Петрович-старший окончил Лейпцигский университет и некоторое время там преподавал. Так что учёность тут передавалась по наследству.

Когда родился Мыкола, дед был еще жив, а отец служил в Полтаве в небольших чинах. Детство же своё наш герой проводил в селе Бригадировке Богодуховского уезда.

С самого начала жизнь старшего отпрыска этой семьи не задалась. Рано потерял он мать и заболел оспой, которая изуродовала его лицо и лишила правого глаза. Каким-то образом выжила и не повредилась в лице его сестра Галина. Ей впоследствии Бригадировка с парой десятков мужицких дворов и досталась.

С ранних лет будущий академик слышал эпические распевы в исполнении кобзарей. Вот как он описывал их:

Я помню издетства, как в нашем селении старец,
Захожий слепец, наигрывал песни на струнах
Про старые войны, про воинов русских могучих.
Как вижу его: и сума за плечами и кобза,
Седая брада и волосы до плеч седые;
С клюкою в руках проходил он по нашей деревне
И, зазванный дедом, под нашею хатой уселся.

В предисловии к «Простонародным песням нынешних греков» Гнедич ещё раз обращается к воспоминаниям детства:

«Оставив Малороссию в детстве, я, однако, имел случай слышать пение таких слепцов, и, сколько помню, в песне одного из них, очень длинной, часто упоминалось о Черном море и о каком-то царе Иване».

И где тут о «страданиях украинского народа» и его «извечных врагах»? Показательно, что народные эпические песни («думы»), исполняемые кобзарями, Гнедич — казак, выросший и начавший учебу на полтавщине, именует «русскими».

Мыкола мечтал об армейской службе, но родитель понимал, что увечного туда не возьмут. Для мелкого малороссийского дворянства с казацкими корнями альтернативой военной службе могла быть духовная карьера, а значит нужно было готовить сына к монашеству. Первый шаг в этом направлении — поступление в полтавскую духовную семинарию. Однако этот шаг в итоге привел его на иную стезю.

В семинарии Гнедич показал особые способности в изучении греческого языка и задумался «о диких порывах гения и своевольных его переходах, сих свойствах, отличающих нашу поэзию простонародную, и находимых в песнях греков… Об оборотах, движении стиха, любимых повторениях речей и фраз, о многих чертах, которые составляют особенность песен русских и встречаются в греческих».

Когда семинарию перевели из Полтавы в Новомиргород, отец решил пристроить сына в другое учебное заведение — пусть и подальше от дома, зато более именитое и славящееся своими выпускниками — в харьковский коллегиум.

В 1798 году, когда юный Гнедич переехал в губернский город Харьков, два давних приятеля его отца прославились на ниве изящной словесности. Дядя Вася Капнист опубликовал комедию «Ябеда», а дядя Ваня Котляревский переработал на малороссийском наречии «Энеиду» Вергилия. Впоследствии Гнедич будет вести с ними активную переписку. Уже в Харькове он сделал свои первые успехи в риторике, стихосложении и комментировании античных текстов и изъявил желание учиться дальше.

«…я достигаю полноты телесного возраста»

По окончании коллегиума в 1800 году Гнедич поехал в Москву и явился к директору университета Ивану Петровичу Тургеневу. Так как студентов в это время был полный комплект, то Мыкола и приехавший вместе с ним приятель его по коллегиуму Алексей Юшневский — будущий член Южного тайного общества декабристов — были помещены в Благородный пансион на Большой Никитской улице. Пансион оказался им не по карману.

Через какое-то время Гнедич был переведен в университет и учился там до конца 1802 года. По свидетельству мемуариста Степана Жихарева он «замечателен был неутомимым своим прилежанием и терпением, любовью к древним языкам и страстью к некоторым трагедиям Шекспира и Шиллера… он любил говорить возвышенно и всякому незначительному обстоятельству и случаю придавал какую-то важность».

Одни исследователи его жизни утверждают, что Николай Иванович прослушал полный курс, а другие приходят к мысли, что он вынужден был оставить учёбу по недостатку средств.

В 1802 году Гнедич перевел и поставил на сцене Московского театра две трагедии: «Абюфар, или Арабская семья» Дюси (с французского) и «Заговор Фиеско в Генуе» Шиллера (с немецкого, совместно с приятелем С. Адлером). Обе пьесы, особенно вторая, шли с успехом и были изданы книжками. Тогда же у него вышел сборник стихотворений, небольших пьес, «рассуждений» и повестей под общим названием «Плоды уединения».

В 1802 году Николай пишет родителю в Бригадировку:

«Батюшка, вам известно, что я достигаю полноты телесного возраста, достигаю той точки жизни, того периода, в которых должен я благодарностью платить Отечеству. Благодарность ни в чем ином не может заключаться, как в оказании услуг Отечеству, как общей матери, пекущейся равно о своих детях. Желание вступить в военную службу превратилось в сильнейшую страсть… Я чувствую себя способным лучше управлять оружием, нежели пером… Я рожден для подъятия оружия. Дух бодрости кипит в груди моей… Образ героя Суворова живо напечатлен в душе моей, я его боготворю… Позвольте мне вступить в военную службу».

Иван Петрович прекрасно понимал, что в армию, а тем более в гвардию его отпрыск не годен и посоветовал попытать счастья на поприще гражданской службы.

В 1803 году Гнедич поступает писцом в департамент министерства народного просвещения, которое возглавлял самый большой знаток русского правописания, уроженец Черниговщины граф Пётр Васильевич Завадовский. Он, а затем и его преемник, граф Алексей Кириллович Разумовский, предпочитали во вверенном им ведомстве видеть малороссов, так как у них образование было основательным и систематическим. «Мне тут нужны спудеи, а не Митрофаны», — так определял кадровую политику своего министерства Завадовский. А еще родня этих людей обязательно передавала министру с родины сало, которое первые два начальника народного просвещения России обожали.

В Департаменте с 1802 года служил юный Константин Батюшков письмоводителем. Начальником их был Михаил Никитич Муравьев, поэт екатерининского века. Благодаря дружбе с Батюшковым Гнедич вошел в дом Муравьевых. Впоследствии Гнедич был дружен с его детьми, будущими декабристами, особенно с Никитой, который под его влиянием собирался писать биографию Суворова (Ахилл из "Илиады" и Суворов были любимыми героями Н. М. Муравьева).

В том доме и состоялось знакомство, определившее дальнейшую жизнь Николая Ивановича. Там бывал товарищ министра уделов Алексей Николаевич Оленин, который высоко оценил литературные способности Гнедича.

В 1805 году умирает Иван Петрович Гнедич, и Бригадировка достаётся его дочери Галине. Там она и проживёт до конца дней, так и не выйдя замуж. Николай будет часто навещать сестру, а в 1810 году поездка чуть не стала для него фатальной. На обратном пути лошади понесли, на мосту через Днепр Гнедича вышибло из коляски, он полетел в воду, как он пишет, «торчь головою».

«Синяя полоса по телу, — пишет он Батюшкову, — убедит всякого, что чрез меня переехала коляска с четырьмя конями». Гнедич захворал, заболел у него от этих передряг и оставшийся глаз. «Я уже поздравлял себя слепцом и думал: божественный Омир, одним несчастием с тобой я буду равен», — говорится там же.

К тому времени Гнедич уже стал известным в столице литератором, вхожим во многие уважаемые дома. Правда, не во все.

Николай Иванович сообщал Василию Капнисту: «Гаврила Романович, съехавшись один раз со мною у князя Бориса Голицына, выгнал меня из дому за то, что я изъявил нежелание быть сотрудником Общества («Русская беседа» — прим. автора.). Не подумайте, что сказка, — существенное приключение, заставившее в ту минуту думать, что я зашел в кибитку Скифов». Позднее Державин всё же стал принимать его у себя.

Чтение Гнедичем стихов превращалось в незабываемое зрелище. Сенатор Жихарев писал в дневнике: «Гнедич читал с необыкновенным одушевлением и напряжением голоса. Я, право, боюсь за него: еще несколько таких вечеров — и он, того и гляди, начитает себе чахотку». Сергей Аксаков вспоминал, как Николай Иванович «читал неистово».

Циклоп становится русским Гомером

Именно Оленин и взял под покровительство молодого литератора, а затем, после того, как в Петербурге открылась публичная библиотека, устроил Гнедича туда помощником библиотекаря. В здании книгохранилища Николаю Ивановичу выделили квартиру по соседству с Иваном Крыловым, который и стал его ближайшим другом. Оленинн же и подстегнул к переводу «Илиады» на русский язык. И тут возникли серьёзные проблемы.

После того, как на папирусе записали поэмы Гомера, многие народы возмечтали иметь свои эпические поэмы или хотя бы перевести труды гениального слепца на национальные языки. У римлян нашёлся свой Вергилий, который написал на латыни «Энеиду». Итальянцев порадовал Торквато Тассо, создав в XVI веке «Освобождённый Иерусалим». В следующем столетии появляются три поэмы Джона Мильтона по-английски и роман каноника Франсуа Фенелона «Приключения Телемака» по-французски.

Страстное желание создать свой эпос появилось и в России XVIII века.

Пока одни исследователи собирали фольклор, а другие делали прозаические переводы с греческого и латыни, случился перевод Фенелона на русский язык. Причём произведён он был гекзаметром, как и поэмы Гомера. Василий Тредиаковский создал свою "Тилемахиду" так, что читать её было невозможно, и при дворе декламация этого опуса стала административным взысканием. С тех пор русский гекзаметр стал на многие десятилетия невозможен.

А дальше параллельно создавать русский эпос стали сенатор Михаил Херасков и его помощник Ермил Костров. Михаил Матвеевич опубликовал в 1779 году «ироическую поэму» о взятии Казани "Россиада" ямбом, а Костров перевел несколько песней гомеровой «Илиады» александрийским стихом.

Однако к тому времени, когда Гнедич приступил к своему переводу Гомера, эти произведения уже считались до невозможности устаревшими.

И Николай Иванович сначала делает краткое прозаическое изложение, а затем, вослед Кострову, пытается перелагать александрийским стихом те песни поэмы, которые Ермил Иванович не успел довести до ума в силу беспробудного пьянства.

Будущий министр Сергей Уваров обратился к Гнедичу с письмом, в котором доказывал превосходство гекзаметра над александрийским стихом. Оно вызвало возражения Василия Капниста: до этого времени гекзаметр в своих стихах использовал только Тредьяковский, слог которого, как бы сказали сейчас, «ужас-ужас». Дядя Вася обращал внимание Мыколы, что их общий знакомый Котляревский свой бурлеск тоже ямбом создал. Пока шёл спор, возможен или невозможен русский гекзаметр, Гнедич, по собственному выражению, «имел смелость отвязать от позорного столба стих Гомера и Вергилия, привязанный к нему Тредиаковским».

И Гнедич решился! Гекзаметрические переводы "Илиады" были опубликованы с 1813 по 1826 год. К тому времени Николай Иванович уже состоял библиотекарем, заведовавшим отделением греческих книг.

А пока он переводил песнь за песнью, то принимал участие в жизни молодых авторов. Так, например, когда Пушкин был сослан на Юг, именно Гнедич наблюдал за изданием «Руслана и Людмилы» и «Кавказского пленника».

Сам Пушкин оставил диаметрально противоположные отзывы о главном труде Гнедича. Есть восхищение:

«Слышу умолкнувший звук божественной эллинской речи;
Старца великого тень чую смущенной душой».

И есть глумление:

«Крив был Гнедич-поэт, преложитель слепого Гомера,
Боком одним с образцом схож и его перевод».

И тем не менее, Пушкин дружил с Гнедичем, ценил его мнение. Но более близким другом Николаю Ивановичу был Василий Жуковский. Именно ему и принадлежит перевод «Одиссеи». Как злостно шутили современники, «не циклопу подвиги Одиссея прославлять».

Гнедич, как вспоминал Николай Греч через двадцать лет после его кончины, был «росту выше среднего, статен, благороден осанкою, но ужасно обезображен оспою. Лицо его было покрыто не только рябинами. но и швами; правый глаз вытек, но левый блистал чувством и умом; улыбка его была приветливая, и выражение лица, изуродованного оспою, привлекательное. Я уверен, что без этой губительной болезни, он был бы красавцем. Голос у него был громкий, выразительный и вкрадчивый. Он держал себя и одевался опрятно, щеголевато, со вкусом, вообще имел все приемы и обычаи светского человека, и оттого слыл гордым и спесивым».

«Наружности, — говорит мемуарист Николай Сушков, — он был некрасивой: следы жестокой оспы оставили глубокие рябины и рубцы на темно-бледноватом лице, которое было, впрочем, оклада правильного и даже приятного, если бы болезнь в детстве не лишила его одного глаза…

Росту видного, сухощавый, стройный, он держался очень прямо, несколько величаво и во всех движениях был соразмерен и плавен, как в своих гекзаметрах. Чтение вслух стихов было ему наслаждением. Но он был очень смешон и напыщенностью протяжного чтения с завываниями, и вытянутой шеей, которая с каждым стихом как будто бы все более и более выходила из толсто-широкого жабо, и высоко поднятой головой, и к небу возносящимся глазом. Пение la Рашель гекзаметров еще было сносно, иногда даже и музыкально, а уж завывание при вычурном произношении Александрийских стихов было часто невыносимо. Гнедич был щеголь: платье на нем всегда было последнего покроя.

К концу жизни Гнедич страдал туберкулёзом, ездил лечиться на Кавказ и в Одессу, но ничего не помогало. В 1830 году он вышел в отставку, а тремя годами позже скончался от гриппа. На похоронах Гнедича в Александро-Невской лавре были Пушкин, Крылов, Оленин, Вяземский, Греч, Плетнев. Вяземский выразил мнение всех знавших Гнедича, когда сказал о том, что он «в общежитии был честный человек; в литературе был он честный литератор… Гнедич в ней держался всегда без страха и без укоризны. Он высоко дорожил своим званием литератора и носил его с благородною независимостью. Он был чужд всех проделок, всех мелких страстей и промышленностей, которые иногда понижают уровень, с которого писатель никогда не должен бы сходить».

P.S. Николай Гнедич своей семьи не создал, однако свой дар переводчика передал по наследству потомкам своего дяди Петра Петровича. Двоюродный племянник Н. И. Гнедича, Пётр Петрович-младший стал основателем русского искусствоведения и переводчиком Шекспира, а уже его внучка Татьяна Григорьевна в одиночной камере ленинградского «Большого дома» перевела поэму Байрона «Дон Жуан».

Украина.Ру

Рубрика "Блоги читателей" является площадкой свободной журналистики и не модерируется редакцией. Пользователи самостоятельно загружают свои материалы на сайт. Редакция не разделяет позицию блогеров и не отвечает за достоверность изложенных ими фактов.
ТЕГИ: Полтава,Санкт-Петербург,Русская литература
Если вы заметили ошибку, выделите необходимый текст и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить об этом редакции.