Боровой: «Война — это борьба Путина за сохранение власти»

2 декабря 2018, 11:31
Владелец страницы
Журналист
1
505
Боровой: «Война — это борьба Путина за сохранение власти»
К. Боровой (фото из ФБ)

Интервью политика Константина Борового

Почему Россия упустила шанс стать свободной? Зачем Березовский поддержал Путина и позже пытался убрать его? Почему правитель РФ угрожал депутату Боровому? Кто начал процесс воссоздания СССР? Как гебешники становились бизнесменами? И что такое путинизм сегодня? Эти важные для истории вопросы я обсудил с российским политиком, аналитиком и либералом Константином Боровым.

«В России один олигарх — Путин»

— Путинское время — это пик демократического развития, начатого в 90-х, или реванш совковых спецслужб?

— Конечно, реванш. Причём он бы произошёл в любом случае, окажись у власти Примаков с Лужковым. Это — возвращение очень консервативно мыслящих чекистов, носителей советской идеологии и, с другой стороны, идеологии «обороняющейся крепости» без коммунистических реалий.

Путина брали на должность как составляющую демократического окружения Ельцина. Он шёл как соратник Собчака, который Путина именно так и продвигал. До его смерти мы с ним встречались много раз в 1993 году. Виделись также в Париже и Брюсселе, когда он был в вынужденной эмиграции, встречались и перед его убийством… Анатолий Собчак тогда просил помогать Путину и говорил о том, что он — носитель демократических принципов.

И после того, как начались взрывы домов, мы провели пресс-конференцию по этому поводу. Впоследствии Путин начал мне просто угрожать, заявил о том, что Борового надо послать на разминирование, и тогда он поймёт… что-то там поймёт. И в сентябре 1999 года я направил по депутатской почте к нему обращение о том, что больше не буду его поддерживать.

Это было время, когда многие поддерживали Путина. Но Борис Абрамович, которому я пытался что-то объяснить, мне сказал, что я делаю ошибку, борясь с Путиным. «Вы не волнуйтесь, Константин Натанович. Мы всё решим», — говорил он. Это было время, когда он похлопывал Володю по плечу со словами: «Володя, не бойся. В нужный момент мы тебе поможем». Это было время, я имею в виду конец 1999 года, когда за эту пресс-конференцию и выраженную мною позицию довольно влиятельные демократические ресурсы НТВ и «Эхо Москвы» мне однозначно сообщили, что теперь я лишаюсь возможности выступать. Это означало, что они отказываются мне помогать на выборах даже за деньги. Но тогда я не стал депутатом, хотя какая-то попытка участвовать в выборах была.

— Почему Березовский, человек демократического склада, симпатизировал воспитаннику КГБ Путину?

— Ну, во-первых, я бы не назвал Березовского демократического склада человеком. Он был всегда человеком авторитарным. Об этом свидетельствуют его контакты с Жириновским и коммунистами, попытки уже тогда ослабить лидеров политических партий. Он же был председателем Совета безопасности, где участвовали все эти люди, все до одного, и, по-моему, формально числился там вплоть до эмиграции.

— Является ли ширмой его демократическая партия, созданная в эмиграции?

— Нет. Всё, что он делал уже в эмиграции, является другим состоянием ума. Он позвал в партию Валерию Ильиничну. Березовский настаивал (кстати, на этом они поссорились) на сотрудничестве с националистами. Идея сотрудничества со всеми оппозиционными силами — первая попытка, потом реализованная разными способами людьми другого типа, например, Гариком Каспаровым. Идея, которая выражалась формулой: не важно, какого цвета кошка, лишь бы она ловила мышей.

— Если он общался с демократическими силами, значит, у него были какие-то надежды на демократическую Россию?

— Нет, это — разные березовские. Вы пытаетесь смешать, предполагаете в Борисе Абрамовиче некоторый стержень, который возник в 1993-1995 годах, который до смерти просуществовал. Нет, это — разные люди и концепции…

Он был человеком достаточно циничным, произнёсший Путину формулу в эмиграции: «Я тебя породил, я тебя и остановлю». Это — уже другой человек. Он пытался мстить. Его лишили огромной собственности и влияния в России. Он же ведь участвовал активно в выдвижении Путина, в установлении его власти…

— Он, кажется, финансировал его избирательную кампанию…

— Он никогда ничего не финансировал, потому что у него никогда не было достаточно своих денег. Березовский делал это чужими в основном деньгами. Это — другой Березовский, который боролся… Валерия Ильинична сотрудничала с ним, и с какого-то момента стала считать, что это сотрудничество невозможно по многим причинам. И отошла от него вовремя.

Мы с ним встречались в 1999 году. Я ему объяснял, что находится в опасности демократический процесс в России. Он похлопывал меня по плечу и говорил: «Всё под контролем. Не волнуйтесь. Ваша позиция сейчас не актуальна. Вы — недостаточно патриотичны». Очень смешно было. Это было за несколько месяцев до наступления Путина, в том числе и на Березовского. То же самое говорил Володя Гусинский: «Нам нужна другая политика, а Володю мы полностью контролируем».

Путин остановил демократическое развитие. Все эти механизмы начали успешно работать на криминальную группу. И представить себе Игоря Сечина, не очень умного человека, на должности чиновника и министра я не могу. Он себя позиционирует как известный бизнесмен, контролирующий триллион долларов. Похожую роль пытался играть Сергей Иванов.

Я помню был симпозиум европейский, где Иванов присутствовал в качестве потенциального инвестора. У него брали интервью, где он говорил: «Рассматриваю возможности различные для государственных инвестиций». Это очень смешно выглядело. А Сечин вполне вжился в роль, владея в 90-ых годах скрепками. Я думаю, что он влияет на Ротенберга, бизнесменов «Байкалфинансгрупп» и «Озеро». Он — прокладка между Путиным и всем остальным бизнесом доверенных лиц и близких друзей.

— В России сейчас установлена управляемая олигархия?

— Управляемая, но я бы не называл их олигархами… Только в той степени, что они являются тенью Путина. Олигарх один — Путин. В какой-то степени можно было Бориса Абрамовича называть олигархом и Гусинского, но Гусинского только из-за его влияния на масс-медиа. Это — олигархи влияния на власть и медийные ресурсы. Но в случае с Борисом Абрамовичем формально это была должность в Совете безопасности. А у Гусинского не было и должности…

Бизнесмен сегодня в России один — Путин. Он создан, как мы понимаем, через прокладку, которой по существу является Сечин. Он то вовлечён, то не вовлечён, то около тела, то подальше… Судьба Вексельберга очень показательна. Он — слишком засвеченная фигура. Его услугами Путин пользовался очень активно, а потом был отодвинут. Я думаю, отодвинут был ребятами из «Озера», которым он просто мешал.

Кроме влияния, есть ещё конкуренция за ресурс государственного бюджета. Ярче всего это проявилось в кризисной ситуации, когда надо было разобраться, кому может достаться часть ресурсов резервного фонда. Кроме Сечина, реально никто не претендовал на это открыто. Может, там была скрытая борьба, но открыто — только Сечин. Два главных инструмента должны быть в одних руках: власть финансовая и власть государственная. Такой олигарх один сейчас — Путин.

«Чеченская война остановила демократический процесс»

— Что отбросило Россию назад в СССР?

— Главный процесс — это имперский проект, который в начале рассматривался против Татарстана, Чечни и уже тогда против Грузии. Абхазия — это 1993-ий год. И Приднестровье уже существовало. В начале это был проект спецслужб по защите, но очень быстро он перерос к 1994-му году в проект продвижения имперских амбиций России.

И в 1994-ом году в Совете Европы рассматривалась такая заявка России неформальная о том, что она должна стать неким «Советом Европы» для республик бывшего СССР. Мы тогда очень резко выступили против этого, в связи с Приднестровьем, Абхазией и активностью в республиках центральной Азии, в частности, Таджикистане. В Таджикистане процессы контролировались российскими спецслужбами. И включённый демократический процесс в этой стране был остановлен в том числе и действиями России, которая теряла влияние.

Кстати говоря, в Беларуси было то же самое. Многие из политиков долукашенковского периода говорили об автономности, необходимости проводить собственную политику с антиимперскими, антироссийскими заявлениями. Это было правильно, и мы их поддерживали. В общем, противодействие имперским проектам было...

В слабой форме это началось в 1993-ем году как концепция. Её развивали многие известные российские политики. Известна роль Сергея Шахрая, который создал патриотичную структуру во время кризиса, связанного с Чечнёй. Кстати говоря, чеченский кризис начался не в ноябре-декабре, а в июле, когда были подготовлены проекты указов Ельцина. Они были доведены до сведения губернаторов. И вот эта победа октября 1993-го года, те события очень напугали Ельцина. Речь шла об отстранении его от власти и импичменте.

Достаточно сильные реставрационные элиты были активны в регионах. И созрела такая концепция имперских действий, которые должны были бы усилить федеральную власть, разрушить идею федерализма и конфедерализма. Указ был от июля. То есть, если рассуждать о том, когда возник этот процесс, то он начался в июле 1994-го года. Демократия в России просуществовала очень коротенько.

— Парадоксально. Выходит, что на фоне внешней демократии происходила империалистическая метаморфоза?

— Ну, да. Война, захват территорий — это борьба за сохранение Путиным своей власти. Тогда всё то же самое было: имперский проект возник как инструмент сохранения власти Ельцина и его окружения. То есть Ельцину пришлось отказаться сначала от не самых важных принципов демократического устройства и использовать спецслужбы, которые всегда готовы оказать необходимую помощь любому правителю.

У меня, кстати, есть история. В 1991-ом году Ельцин выдвинул Бакатина на должность председателя КГБ. Он стал председателем межреспубликанской службы безопасности в ноябре 1991-го года, депутатом Верховного Совета и членом Совета безопасности. Бакатин занимался реформированием КГБ. Я выступил по его приглашению с лекцией для руководства КГБ. Говорил о том, что такое демократия и рыночная экономика, почему не нужно бояться бирж. Смешная реакция была. Я согласился, потому что мне самому была интересна реакция. Генералов в зале было человек 50, не меньше. Они вопросы задавали, и я объяснял, что это — инструмент саморегулирования. Но я осторожно какие-то вещи говорил. Я тогда хоть и дружил с Валерией Ильиничной, но воздерживался от радикальных высказываний.

Я рассказал о механизме саморегулирования, наговорил им комплиментов о том, что, наверняка, вы сами это знаете. Рассказал, как это полезно для России и позволит ей эффективно развиваться. Но у них были очень скептические лица. И им это очень не нравилось: какой-то там прыщ их поучает. Но они выслушали, потому что Бакатин приказал выслушать. Это — очень смешной эпизод в истории развития демократической России.

Наши выступления были одним из сильнейших факторов подавления ГКЧП. Когда мы флаг пронесли через центр Москвы и танки, гкчписты называли это «бунтом лавочников». Психологически это был очень сильный ход, который их просто напугал. А уж выступления и обращения Борового к Западу фактически от имени бизнеса России о том, что мы не поддерживаем и никому не рекомендуем поддерживать ГКЧП, ситуацию радикально поменяли. После этого несколько послов сделали заявление, что они тоже не поддерживают ГКЧП.

Выступление перед генералитетом КГБ было для меня очень интересным. Повторить Бакатин это не решился, потому что это вызвало в том числе негативную реакцию. К тому времени уже существовало несколько организаций под началом КГБ. Например, организация АНТ, созданная Ряшенцевым и несколькими офицерами, попалась на экспорте противогазов.

Один молодой человек появился в 1990-ом году и предложил мне выставить на продажу противогазы на бирже. Я ему сказал: «Пожалуйста, выставляйте». Он говорит: «Нет, там очень большая партия, поэтому я бы хотел, чтобы это сделала сама биржа». Я ему начал объяснять, что сама биржа не может ничего выставлять, потому что она так устроена. Он очень расстроился и ушёл.

Через некоторое время в прессе я прочёл, что они поймали компанию АНТ, которая пыталась продать противогазы. Она попалась ещё на операции, когда пыталась сбыть состав военной техники с танками и бронетранспортёрами. Этот кооператив был создан при поддержке КГБ СССР. И директором стал бывший сержант 9-го главного управления Владимир Ряшенцев, который после нескольких скандалов эмигрировал в Венгрию.

«КГБ — не реформируемо», — говорил Борис Николаевич. Но тогда ему выдвигали очень серьёзные аргументы. Я присутствовал при разговоре одном, где говорили: «Если их разогнать, то это будет ресурс для бандитов». Люди спецслужб — очень опасные, поэтому их надо переориентировать с политической полиции на другие задачи, которых очень много: охрана государства в разных формах. Примерно этим занимался Бакатин, но безуспешно. То есть фактически с началом имперского проекта КГБ очень быстро опять стал политической полицией.

— При Ельцине была демократия в России?

— При Ельцине был процесс формирования демократического общества. В 1991 году не было даже Конституции. Я тогда был президентом биржи и знаю, как действовал уголовный кодекс, где присутствовали такие советские реалии, как уголовно запрещённая спекуляция. Даже коммерческая деятельность — это был термин из уголовного кодекса.

Только в 1993-году была создана демократическая Конституция, через 2 года после фактического прихода Ельцина к власти. И демократический процесс был заторможен Первой чеченской войной, но этот процесс позволил эту войну также остановить. Это были серьёзные испытания для общества.

— Кто развалил Советский Союз?

— Очевидно, что развалили Советский Союз ребята из ГКЧП. В ситуации, когда была сложная экономическая ситуация, политически уже начались национальные движения в республиках Советского Союза.

В России возник центр власти и влияния вокруг Ельцина, были центры влияния и в Украине, и в республиках Центральной Азии. Ельцин пытался быть лидером этого процесса, хотел возглавить СНГ. Но никто уже особенно его не спрашивал. Настроения автономизации были так сильны, что, если бы он и выступил с требованием создания СНГ как жёсткой структуры, то никто бы не последовал его указаниям.

В период Ельцина всё-таки такого уровня коррупции и влияния спецслужб не было по сравнению с путинским режимом. Борис Николаевич сдерживал влияние спецслужб довольно эффективно. Не даром сами выборы и выдвижение Путина происходили на фоне конкуренции с Примаковым, который олицетворял и был выдвиженцем самых консервативных сил в спецслужбах.

Соглашение с Путиным касалось сохранения демократии в России и в меньшей степени сохранения клановости, потому что клановость была всё-таки очень условной, не то, что сегодня. Фигур аналогичных Игорю Сечину и людям в окружении президента Путина тогда не было. Влияние так называемых олигархов Березовского, Гусинского и Ходорковского не было столь тотальным, как сегодня влияние ближайшего окружения Путина. Они достаточно часто получали отказы по многим своим проектам.

Приватизация через залоговые аукционы, которую ставят в вину Ельцину и так называемым олигархам, — это всего 12 проектов. На них поднялись, кстати, не только те, кого сегодня называют олигархами, с которыми бедному Путину пришлось «бороться», но и сегодняшние люди в окружении президента: Алекперов и многие другие.

И самое главное: обязательство сохранения демократического устройства было обязательным условием. В 1993-ом году это была попытка антиконституционного переворота. Люди, которые маршировали перед Белым домом с красными флагами и со свастикой, возглавляющие в регионах центры сопротивлений, выступали за очень чёткую программу регулирования цен, восстановления советских реалий. Это не было разрушением демократии, а была попытка сохранить демократию в условиях военного переворота.

То, что пытался сделать Руцкой… Я никогда не ставил в вину Борису Николаевичу эти события, тем более, что я в них принимал участие. Я тогда вёл программу о Белом доме, о Высоцком, об этих уродах, после которой Руцкой сказал, что меня надо повесить на Красной площади. Мы с Сашей общались, но эту фразу он произнёс публично. И то, что они делали в Москве, разъезжая на грузовиках, устраивая погромы, то, что они делали в Белом доме с арестами, пытками и убийствами — это было настоящее преступление…


07 июня 2015

Рубрика "Я - Корреспондент" является площадкой свободной журналистики и не модерируется редакцией. Пользователи самостоятельно загружают свои материалы на сайт. Редакция не разделяет позицию блогеров и не отвечает за достоверность изложенных ими фактов.
РАЗДЕЛ: Новости политики
ТЕГИ: Россия,власть,СНГ,Украина-Россия,Беларусь,Путин,Жириновский,Лужков,НТВ,Конституция,Березовский,Ходорковский,СССР,Эмиграция,государство,демократия,КГБ,развал СССР,ГКЧП,интервью,олигархи,экс-СССР,Борис Ельцин,Михаил Ходорковский,оппозиция и власть,Эхо Москвы,Владимир Путин,Каспаров,Ельцин,Владимир Жириновский,либералы,Собчак,Игорь Сечин,Гарри Каспаров,Борис Березовский,путинизм,Жириновський,олигархия,украинские олигархи,наследие СССР,жизнь после СССР,Совет Европы,Валерия Новодворская ,Аркадий Ротенберг санкции,Евгений Примаков,Константин Боровой
Если вы заметили ошибку, выделите необходимый текст и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить об этом редакции.