Метафизика киевского выбора: очерки электоральной антропологии

25 ноября 2012, 14:38
политтехнолог, эксперт в сфере политической психологии, кандидат исторических наук, руководитель "Центра политической разведки"
0
390

А что столица? Чья она?

Предвыборный угар немного развеивается и «окружкомовские» фронты прорваны. Тем более там оппозиция все уже проиграла де-факто. Вопрос лишь в том, как отшлифовать перед избирателем картинку, чтобы он в который раз не огорчился беспомощностью ее вождей. Черноморский флот, дерзкое возвращение к Конституции 1996 года, заключение Тимошенко и Луценко, скандальный закон о языковой политике – ну буквально все ключевые сражения окончились поражением для тех, кто стоял у власти до 2010 г. Впрочем, нынешние юридические и силовые баталии проиграны, в основном, в центральноукраинских округах, которые стали невидимым пунктиром (назовем ее «линией Клюева-Левочкина») в публично-территориальном распределении сфер электорального влияния между оппозицией и партией власти. Примечательно, что центрами противостояния стали серединные украинские регионы – Черкасская, Винницкая, Киевская и Николаевская области. Периферийная схватка за определение границы между «своей землей» и «чужой» – вот доминирующий смысл происходящего. 

А что столица? Чья она? 28 октября оппозиционные силы крепко «позабивали» колышки на киевской земле. Многоквартирные столичные высотки, одна за одной, входили в пояс символической победы оппозиции. У многих мажоритарщиков-оппозиционеров, лишенных последней надежды на победу, после прозвонов верных членов комиссий и наблюдателей, возникло чувство политической одержимости и фанатичного реванша. Киев проголосовал за контэлиту – «Батьківщину», «Удар» и «Свободу». Наивный и может немного нервный для Александра Попова и его «немолодой» команды вопрос: почему?

Попытки объяснить неудачи правящей группы элиты на столичном театре событий классическими рациональными тезисами большинством аналитиков уже проделаны. Ничего необычного: брендовая инерция (кандидат-мажоритарщик получал голосовой бонус за счет привязки к оппозиционной партийной группировке); активные дворовые и уличные тусовки с непосредственным участием главных героев и небольшими спланированными провокациями; внушительная эксплуатация социальных сетей в целях преодоления информационной блокады. Все это так. Но ведь в 2008 г. в том таки Киеве мы получили немного другой результат. Напомню, «Блок Леонида Черновецкого» получил 30% голосов, БЮТ – 22,5%, Блок Виталия Кличка – 10,5%. Блестящий успех технологического проекта БЛЧ насколько вскружил голову покорителям печерских холмов, что породил уверенность во всесильности данного маневра.  

Сегодня при рефлексии киевского предвыборного пласта в аналитической среде отчетливо выделяются две синхронные линии. Позволю себе кратко их начертить. Одну из них представляет политтехнолог и специалист по социальной инженерии Сергей Гайдай. Для него Киев, цитирую, это маленькая, усовершенствованная модель Украины, специфику которой определяет приезжий контингент самых активных и сознательных граждан. Киевский электорат – это местные интеллектуалы, офисный планктон, так называемый креативный класс, свободно ориентирующийся в информационных потоках и протестный по отношению к власти априори. Таким образом, оппозиционность Киева является в большей мере объективным когнитивным фактом.

Другую точку зрения представляет политический эксперт и специалист Дмитрий Выдрин. Менталитет киевского электората определяется ведущей тенденцией детехнологизации и деиндустриализации. Город превращается в конгломерат сельских анклавов, содружество патриархальных землячеств, аграрных общежитий. Оппозиционная односторонность выбора киевлян есть форма проявление сельского мелкобуржуазного менталитета. Иначе говоря, протестный дух в киевских квартирах порожден ментальной генеалогией их обитателей.

В 2012 году произошла реанимация киевского перфекта, созданного еще во время оранжевой революции. В те далекие годы схватки двух Викторов Киев представлялся как образец национального сопротивления, как урбанизированный центр интеллектуальной мысли и передовой электоральный фронт Ющенко. Но выборы 2006 и 2008 стали буквально «элекционной революцией». Победа Черновецкого и его «молодой команды» означала, что выборы для киевского электората из публичного свободного общественного акта превратились в целевую кулуарную бартерную сделку. В столичных реалиях была закреплена технология знаменитой «гречки». Она базировалась на чисто арифметических расчетах и строилась вокруг, как правило, геронтократической аудитории с последующим обеспечением ее максимальной явки. И эта технология полностью сработала в силу ослабления роли среднего класса, разочарованного поведением оранжевой власти.

Часть кандидатов на нынешних выборах попытались эту технологию усовершенствовать и видоизменить. И, несмотря на победные реляции оппозиции, что Киев не «прогнулся», заметим, что как минимум 1/3 активных избирателей Киева снова была охвачена ею. Она базировалась также на уверенности в растаскивании оппозиционного электората разными кандидатами (представители от «Удара» мастерски выполняли свою роль в киевских округах, оттягивая голоса «батькивщиновцев» и «свободовцев»), низкой явки молодежной и средневозрастной группы по примеру последней избирательной кампании в Украине – местной 2010 г. (явка составляла в среднем 40%).

Глубоко не вдаваясь в социальную психологию и не роясь в головах киевлян, озабоченных повседневными бытовыми операциями и погоней за достатком, следует отменить, что киевский электорат снова оказался односторонне иррациональным в своем выборе. Но если, например, для украинцев, проживающих на западных рубежах, голосование за оппозицию есть предмет их идеологического самоопределения, то для киевлян это чисто психологический способ продемонстрировать свои народоуправские амбиции, свое агрессивное «фе» перед «некиевской» верхушкой. Киевлянин – это человек, который изначально в своем сознании наделяет себя некоторым социальным преимуществом перед остальными украинцами, проживающим вне метрополии. Активная кампания провластных кандидатов косвенно расценивалась ими как механизм угнетения столичного империализма, момент покорения гордого и уверенного в своей рассудительной правоте столичного жителя. Вот именно поэтому киевская публика предпочла малоизвестных «свободовцев» коренным киевским политикам, пускай даже с «провластной» пропиской. Не стоит отбрасывать и тот факт, что в сознании киевлян это еще и месть нынешним господам за неравноценное место столицы в кланово-региональной структуре управления страны.

Всецело, электоральное поведение современного киевлянина характеризируется когнитивной инерцией поведенческих манер и оценочных установок, приобретенных ими на протяжении длительного времени во «внегородском» пространстве. Естественная хитрость, склонность к хуторскому самоопределению, отшибному или скорее автономному существованию, производственный трудоцентризм, показательный критицизм породили некий социально-генетический электоральный стандарт: убежденности в своем выборе избиратель достигает, как правило, в последний момент, порой только в кабинке для голосования. При этом очень характерным явлением является отстроченная иррациональность выбора, которую владелец бюллетеня проявляет, ставя галочку напротив той или иной фамилии или партии. В психологии это явление называется прокрастинация.

При этом нестабильность позиции избирателя на протяжении кампании является не столько результатом постоянной смены циклов избирательных кампаний всех кандидатов в том или ином округе, их причудливого взаимодействия и резонанса, сколько рудиментом чисто аграрного менталитета.   Руководствуется он при этом преимущественно чувственными мотивами. Процесс голосования трансформируется в чуть ли не акт возмездия или даже социальной фрустрации, сравнимого разве что с решительным наведением пистолета на обидчика, которого приходилось невыносимо терпеть длительное время в силу жуткой зависимости.     

Вторым моментом можно назвать то, что киевляне крайне болезненно воспринимают навязанные им роли, программы, планы и установки. Вот почему такое обильное использование рекламного материала в предвыборном PR считывается ими как нечто жестко отделанное, указывающее императивно на то решение, которое немедленно и безапелляционно должен принять избиратель, что, безусловно, психологически вызывает предсказуемое раздражение. Вместо содержательной и понятной креативности рекламная кампания большинства мажоритарщиков превратилась в оккупационный нейронный геноцид, сопровождаемый социальным раздражением и потехой. Вся столица была увешена бордами Парцхаладзе, Третьякова, Гереги, Гуреева, Шлапак, Яремы, Миронова и прочих соискателей депутатской корочки, но кроме эффекта присутствия и создания иллюзии их узнаваемости, вряд ли можно судить об успешных вложениях денег.    

И, наконец, третье. Топографическое пространство Киева сегодня есть не что иное, как культурная проекция большого села, конфедерация относительно замкнутых агломераций, попросту самодостаточных зональных структур, представленных в своем большинстве люмпенизированным контингентом, арендаторами жилплощадей, наивной интеллигенцией и мелкобуржуазными делками. Обилие МАФов, препарированных под ежедневные вредные потребности, логика размещения супермаркетов, почты, отделений Сбербанка, парикмахерских, остановок городского транспорта, пешеходных переходов и мини-рынков фактически вычерчивает эти анклавы в обособленные единицы. Поэтому очень важно, чтобы кандидат был автохтоном, то есть выходцем из родной местности, иначе преодоление стереотипа чужака будет стоить очень дорого. Функционирующие как «большие села» такие анклавы крайне неприветственны к «инородцам». Активная деятельность последних может быть воспринята как обманная манипуляция и однозначно расценена как наглое использование. Вообще, психологическое стеснение быть «использованным» кандидатом является чуть ли не самым огромным субъективным барьером на пути желаемого для кандидата выбора. Вот почему важны персональные встречи как моменты визуализации предвыборной кампании. Но и они не гарантируют успех, так как на встречи собираются убежденные активисты. Да и сама по себе встреча кандидата во дворе многоэтажки или на станции метро есть событие нестандартное, разрывающее повседневность, притягивающее внимание зевак и дворовых лидеров мнений.

Ближайшее время Киев ожидает испытание новой избирательной кампанией. По всей очевидности, исходя из чисто формально-юридического подхода, выборы в Киевский городской совет должны состояться в мае 2013 г. по смешанной пропорционально-мажоритарной системе (60 депутатов совета избираются по округам, 60 – по спискам местных организаций партий). Выборы городского головы будут назначены либо на март 2013 вместе с довыборами в 5 проблемных округах, либо на май вместе с местными депутатами. Либо будет виртуозно изменен закон о столице, максимально ограничивающий потенциал власти городского головы. Эта кампания станет своеобразной «работой над ошибками» после неудачного фейерверка капиталов со стороны провластных кандидатов. Для оппозиции эта кампания имеет все шансы быть проигранной после тщательной проработки закона о местных выборах не в их пользу. Этот козырь полностью в руках правящей партии.

Следует также помнить, что киевская кампания станет полигоном для испытания видоизмененных технологий в преддверии очередных местных выборов 2014 г. Те, кто думает, что это будет исключительно фронтальный подкуп, благоустройство и какие-то креативные штуковины, ошибаются. На фоне тотального разочарования в публично-политических и коммерческо-стимулирующих средствах ведения предвыборной борьбы достижение победного результата будет осуществляться скорее посредством юридических войн и силовых маневров.

Рубрика "Я - Корреспондент" является площадкой свободной журналистики и не модерируется редакцией. Пользователи самостоятельно загружают свои материалы на сайт. Редакция не разделяет позицию блогеров и не отвечает за достоверность изложенных ими фактов.
РАЗДЕЛ: Пользователи
Если вы заметили ошибку, выделите необходимый текст и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить об этом редакции.