Шмитт в Киеве: Встреча с культовым автором

7 апреля 2013, 20:32
Редактор
0
295
Шмитт в Киеве: Встреча с культовым автором

Этот визит мог бы стать ключевым культурным событием если не года, то хотя бы этой весны. Если бы не одно "но".

В Киев приехал французский писатель Эрик-Эманюэль Шмитт. Этот визит мог бы стать ключевым культурным событием если не года, то хотя бы этой весны. Если бы не одно "но". В Украине об этом самом репертуарном авторе мира пока знают мало.

Визит в Украину в рамках "Французской весны" (до Киева Шмитт побывал во Львове, где посмотрел, как местный театр поставил его пьесы "Загадочные вариации" и "Маленькие супружеские измены") призван исправить это досадное упущение.

Итак, кто такой этот Шмитт, и почему он так популярен и знаменит. Его пьесы с успехом ставятся в более чем 30 странах мира. В том числе в России и Украине. В фильмах по его пьесам играют такие мэтры, как Омар Шариф, Ален Делон и Фанни Ардан. Его книги получают престижнейшие премии и расходятся миллионными тиражами. Его герои – это Зигмунд Фрейд, Адольф Гитлер, Понтий Пилат, Иуда Искариот, Дени Дидро, смертельно больной ребенок, католический падре, спасающий еврейских детей во время Холокоста и т.д.

Шмитт окончил элитный лицей, затем престижнейший университет – Высшую нормальную школу в Париже. Он – доктор философии, написавший диссертацию "Дидро и метафизика", профессор.

Как он рассказывал на встрече с читателями, свое первое произведение он написал будучи подростком. Ему очень нравились книжки об Арсене Люпене – он перечитал все романы о "джентльмене-грабителе", которые были в отцовской библиотеке. А когда книги кончились, Шмитт написал собственное продолжение, которое, впрочем, не издавалось.

"Мы пишем ту книгу, которой нам не хватает", - пояснил автор.

Первая пьеса появилась, когда Шмитту было 16. Во время учебы он с товарищами ставил "Антигону" по Жану Аную. Когда пьесу отыграли, возник вопрос о расширении репертуара. И Шмитт сказал, что напишет пьесу сам. И написал. Она называлась "Грегуар, или почему рыбки зеленые". Впрочем, и эта пьеса не печаталась. А сам автор вспоминает о ней со снисходительной улыбкой.

Сам Шмитт понимал, что ему нужно набираться опыта, чтобы не просто писать, а писать интересно.

Чтобы упорядочить свои мысли и обуздать свою излишнюю чувствительность, он решил изучать философию. По его словам, философия дала ему "скелет, не панцирь, а именно скелет".

Но возникла другая проблема: "В результате я имел два мозга: рациональный и детский, чувствительный". Около 10 лет ушло на то, чтобы примирить эти два начала.  

К 30 годам Шмитт написал пьесу, которая открыла ему путь в театр.

Свою пьесу "Ночь в Валони" (о том, как над Дон Жуаном устроили суд соблазненные им женщины) Шмитт отправил французской актрисе Эдит Фие – звезде 1930-тых годов. Она как раз болела, у нее было много свободного времени. Пьеса ей понравилась. И она "пробила" постановку в "Театре Елисейских полей". Благодаря авторитету Фие, главные роли  исполнили ведущие актеры того времени.

История почти что святочная. "Начало моей карьеры похоже на музыкальные комедии, которые я никогда не писал", - говорит Шмитт.

 

На вопрос, почему он обратился именно к сюжету о Дон Жуане, разменявшему пятую сотню лет, он ответил: "Потому что мы и сейчас ставим те же вопросы, что и он: Сколько длится любовь? Нужно ли уходить после удовольствия? Переходим ли мы от желания к любви?.. Эти вопросы приходили из повседневной жизни ... Миф о Дон Жуане жив, потому что эти вопросы актуальны".

На постсоветском пространстве Шмитта знают по трилогии о мировых религиях – христианство, ислам, суфизм и иудаизм – "Оскар и Розовая дама", "Мсье Ибрагим и цветы Корана" и "Дети Ноя". Хотя на самом деле, это тетралогия. У нас пока не переводилась первая книга из цикла – "Миларепа" – о буддизме. Он написал ее после поездки по пустыне Сахаре. Как рассказал Шмитт, он воспитывался в атеистической семье, в Бога не верил. Но после пустыни понял, как можно верить. "Я зашел в Сахару атеистом, а вышел верующим".

Тут нужно уточнить, что сам автор не собирался писать цикл о религиях, пока один журналист не спросил его, буддист ли он. Писатель ответил, что нет. Но тот настаивал: мол, как же можно так писать о буддизме и не быть при этом буддистом.

Шмитт решил написать и о других религиях. Но не с точки зрения привычных догм и религий, а "с точки зрения интереса".

Действительно, ни в "Оскаре...", ни в "Ибрагиме...", ни в "Детях Ноя" вы не найдете ничего такого религиозного, если не станете специально искать. Повести интересны как рядовому читателю, не нуждающемуся во всяческих изысках и вывертах, так и искушенному в литературном плане гурману.

Сам Шмитт, будучи популярным и даже "мейн-стримовым" автором, пребывает не в тренде. С одной стороны, в его книгах нет слащавого оптимизма и примитивных ответов на сложные вопросы, что свойственно авторам вроде Коэльо. С другой, в его книгах нет той грязи, вывертов и извращений, за которые принято давать разнообразные премии, вплоть до Нобелевской. 

Между двумя крайностями – "нарциссами пессимизма" и "глупым оптимизмом" Шмитт выбрал свой путь – философский. "Путь осознанного понимания. Осознавая все проблемы жизни, пытаюсь ее любить", - говорит Шмитт и продолжает: "Я не избегаю тени, но ищу в ней свет. Я люблю жизнь такой, какая она есть. Нужно любить ее такой, какая она есть, а не такой, как мы хотим".

Нынешний европейский интеллектуал напоминает Шмитту шизофреника: "Он живет оптимистично (по сути, у него всё есть), а когда открывает рот, то повторяет пессимистичные мысли ХХ века".

Для себя Шмитт объясняет это противоречие тем, что после ІІ Мировой войны, когда погибли более 50 миллионов человек, стало как-то сложно верить в человеческий прогресс. По его словам, война стала "смертью оптимизма", в ХХ веке потерпели поражение религия и политика, потому что мы в них разочаровались. "Может, это и неплохо, так как мы избавились от иллюзий, и будем строить мир уже без них", - полагает писатель.  

Он не навязывает своих мнений и суждений, а философствует вместе с читателем, подводя его к весьма парадоксальным выводам. Как, например, в рассуждениях о расизме: "Многие считают, что в основе расизма лежит страх разности. Но я считаю, что наоборот. В его основе лежит боязнь, что эта разность ничего не значит ... Когда нацист выбирает еврея, он выбирает того, кем может сам быть, но пытается доказать, что это невозможно", - эти слова Шмитта только на первый взгляд покажутся спорными, но если поразмыслить над ними, то разве он не прав?

Плохо это или хорошо, но в Украине мы имеем наглядный пример тех, кто боится признать, будто бы их национальность сама по себе ничего не значит. И то, что ты – представитель титульной нации, еще не наделяет тебя особыми талантами и исключительными правами.

Общаться со Шмиттом – вживую или через его книги – чрезвычайно интересно. Ты как будто бы ведешь диалог с открытым и остроумным собеседником, у которого улыбка ребенка и глаза мудреца.  

Рубрика "Я - Корреспондент" является площадкой свободной журналистики и не модерируется редакцией. Пользователи самостоятельно загружают свои материалы на сайт. Редакция не разделяет позицию блогеров и не отвечает за достоверность изложенных ими фактов.
РАЗДЕЛ: Пользователи
ТЕГИ: литература,драматург,Французская весна,Шмитт
Если вы заметили ошибку, выделите необходимый текст и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить об этом редакции.