Мадагаскар. Часть 4: Манакара Бэ и банановый поезд "мура-мура"

18 июня 2013, 10:18
0
22

Мадагаскар. Часть 4: Манакара Бэ и банановый поезд "мура-мура"

Как всегда, в путь мы решили отправиться с утра пораньше. С транспортом удивительно повезло – выйдя из гест-хауса на дорогу, мы сразу же словили проезжающий мимо такси-брюс и радостно уселись на места возле водителя, с удовольствием обозревая горную дорогу, ведущую нас на восточное побережье – к Индийскому океану. Глаз отдыхал, скользя по горным хребтам и ярко-зеленым остатками «большого леса», который ранее покрывал весь остров. Здесь как нигде было много пальм-трэвеллеров, которые являются символом Мадагаскара. И только выжженные склоны частенько нарушали природную красоту пейзажа – местное население повсеместно расчищало почву от леса, чтобы устроить очередную рисовую террасу, или посадить плантацию маниоки или бананов. «Если они такими темпами будут вырубать лес – через пять лет тут точно уже вообще ничего не останется!» – всю дорогу возмущался мой муж, рассуждая о причинах этого безобразия и выдумывая различные возможности для предотвращения его. Практически без происшествий – если не считать несущегося из-за поворота навстречу брюсу зебу, испугавшего меня до полусмерти и чуть не врезавшегося в нас как раз с той стороны, где я сидела, глядя в открытое окно на открывающуюся панораму реки, заросшей густыми кустами бамбука - в полдень мы прибыли в Манакару.

Манакара оказалась жаркой и влажной. Выйдя на станции и водрузив на спины рюкзаки, мы отправилась в направлении пляжа, где рассчитывали остановиться на несколько дней. Мы медленно шли по залитой солнцем дороге, не обращая внимания на приставучие пуш-пуши (они же рикши), и рассматривали окружающий нас городок, утопавший в придорожном песке и залитый ярким светом полдня. В тени на обочине сидели торговцы, продающие горы спелых манго и бананов разных сортов, цветов и размеров, слева белело здание железно-дорожного вокзала, возле которого были установлены захудалые вывески и указатели с названиями отелей и даже «звездами»... Сверившись с картой, мы продолжали идти вверх по улице, ощущая зной на открытых плечах и мечтая поскорее оказаться на пляже. Наконец-то показался перекресток. Мы свернули налево, прошли мимо пустынного супермаркета, миновали несколько лавок с фруктами и увидели впереди узкую полоску канала. Слева до горизонта простирались рисовые поля, справа под пальмами прятались деревянные жилища местных жителей, по воде бесшумно скользили пироги. Тяжелый, влажный воздух неподвижно замер в зное раскаленного лета – солнце немилосердно давило на наши головы, а мы сами с удивлением остановились возле моста, вернее – того, что от него осталось.

Огромное бетонное строение напоминало изогнувшуюся в прыжке анаконду, голова которой была приподнята и лежала на другом берегу, оставив внизу свое тело и хвост. Местные жители спускались к нам навстречу по шатким, убогим деревянным ступенькам, наспех приделанным слева и уходящим резко вверх, балансируя с корзинами на головах и придерживаясь за такие же хлипкие деревянные поручни из ветвей деревьев. Мы двинулись вверх по ступенькам и, оказавшись на второй половине моста, оглянулись:
- Интересно, что тут произошло – тайфун или цунами? Как мог быть разрушен такой мост? Похоже на фильм-катастрофу…
- А может тут таки да наступил конец света?

Мы перешли мост, оставив позади канал и свое удивление, вышли к пляжу и вконец изнуренные жарой, присели на скамейку в тени высоких хвойных деревьев, укрывающих надежной тенью берег океана, достали из корзины бананы и молча уставились вдаль. На берегу не было ни одной привычной кокосовой пальмы… Огромный океан шумно дышал широкими волнами голубой воды, обрамленной гребешками пены, исчезающими в небытие на пустынном берегу. Вдалеке, над линией горизонта, в знойно-синем пространстве неба повисло огромное, как скала, облако. Подкрепившись, муж отправился искать подходящее жилье, а я с вещами осталась ждать его, сидя на скамейке и созерцая облако над горизонтом.

Он вернулся спустя пол-часа, подхватил свой рюкзак, и мы отправились в свое новое жилище. По дороге он сообщил, что осмотрел три места, которые были указаны в путеводителе и ни одно ему не понравилось, но он нашел неплохие бунгало прямо на пляже, укрытые тенью, где хозяйничала симпатичная малагасийка Жозе, мужем которой был француз, и ему там понравилось, потому что там не было ни одного туриста, и только одна неприятная новость его огорчала – на этом пляже им не придется купаться, так как он абсолютно грязный и скорее похож на общественный туалет, куда выходят все местные жители, чтобы справить свою нужду.

Жозе встретила нас, радостно улыбаясь: невысокая, миловидная, в ярко-синем парео, с ниткой крупных бус на шее - она выглядела несколько иначе, чем местные жители горных районов и двигалась быстро, скорее бегала чем ходила. Она принесла полотенца, открыла бунгало и, отдав ключ, так же стремительно исчезла. Бунгало оказался высокий, двухэтажный, с просторной верандой, на которой стояли два шезлонга, куда сразу же мы и упали, а перед нами расстилался до горизонта бесконечный океан…

Все три последующих дня, которые мы провели на побережье, шел дождь. Климат в этой части острова очень влажный, дожди идут почти непрерывно круглый год. Та самая огромная туча, которую я созерцала на скамейке, выросла до бесконечных размеров, растянулась на все небо и превратилась в серый противный дождь, сначала мелкий и колючий, а затем шумный и беспросветный, из-за которого простыни на кроватях и полотенца пропитались влагой и отказывались высыхать. По ночам шум океана, усиленный ветром, смешивался с тяжелым грохотом дождя по крыше, и из-за этой канонады я просыпалась через каждый час, прислушиваясь к звукам непогоды, опасаясь, что вода проникнет в бунгало… Незадолго до рассвета дождь обычно прекращался и природа замирала в безмолвии, как-будто отдыхая и погружаясь в сон ровно до того момента, как местные соседи не врубали на всю громкость музыку.

По утрам к нам повадился приходить местный парнишка, представившийся гидом и братом хозяйки Он хоть плохо, но говорил по-английски и надеялся, что мы захотим посмотреть окрестности, навязывая тур на пироге по каналу Пангалан (Canal des Pangalanes), который сооружен был еще во времена французской колонизации для транспортировки грузов в порт. Юный гид рассказал, что во время плавания можно наблюдать рыбаков за работой, местных жителей, моющих посуду в реке, большие озера, заросшие кувшинками, а также множество пирог, перевозящих различные грузы.. «Прямо как в Вилково в детстве!» - думала я про себя. Кататься за деньги по каналу и смотреть на то, что мы и так уже видели, нам не улыбалось. Избавиться от незадачливого гида очень хотелось – но как-то не получалось, и он продолжал настойчиво нас донимать, рассказывая о Манакаре и ее достопримечательностях и о том, что прибрежная часть от пляжа до канала называлась Манакара Бэ и была собственно старым городом. А мост, соединяющий Манакара Бэ и новый город, был разрушен несколько лет назад из-за того, что ограничительный знак возле моста упал из-за сильных ливней, и слишком тяжелый грузовик въехал на мост, обвалив своей тяжестью одну половину – и так теперь он и стоит, полуразваленный. Вечером третьего дня, усевшись на веранде рядом с моим мужем, пока я читала, лежа под москитной сеткой в комнате, юный гид неожиданно стал жаловаться на мужа хозяйки, сопровождая свой рассказ подробностями из своей нелегкой малагасийской жизни. Вот чего нам только не доставало – так это оказаться в центре семейного скандала! Его назойливость превзошла все границы, и вечером мы решили сменить пляжное бунгало на отель в городе. За день до этого, в промежутке между дождями, мы обследовали местный рынок и ощутили огромную разницу между побережьем и городом. Когда мы брели по улице от моста к своему бунгало, казалось, что время замерло в этом месте – заброшенном, пустынном и как будто мертвом. Пляжная зона была слишком тихой – но не успокаивающе тихой, а тревожной и нервозной… В новом же городе, особенно в центре, где находился рынок – кипела жизнь: люди, машины, брюсы, пуш-пуши, повозки с зебу – все куда-то спешили, громкоголосо продавали, перевозили, меся дождевую грязь на разбитом асфальте. Сюда, в центр местной жизни, мы и направились с утра пораньше и поселились на третьем этаже небольшой гостиницы, планируя на следующее утро снова отправиться в путь - вернуться во Фьяну и спуститься на южное побережье, чтоб уж там насладиться настоящим пляжным бездельем.

Заказав на обед рыбу, мы устроились на веранде отельчика, запивая жаркий день лучшим местным пивом «THB». За соседним столом сидел высокий, крупный мужчина, представившийся Питером. Он поведал нам, что уже несколько дней ждет поезд в Фьанаранцоа.
- Этот поезд ходит два раза в неделю – по средам и по субботам. Я должен был уехать в среду – но поезд не пришел. Попробую уехать завтра! - Питер задумчиво потер свой загорелый бритый затылок и печально улыбнулся.
- Может и мы поедем поездом? – спросила я мужа, - он хоть и идет 9-12 часов, но там хоть встать можно и размяться! Заодно посмотрим на все эти тоннели и мосты…
- Я не хочу ехать 12часов! – ответил он, - и кто гарантирует, что поезд все-таки завтра пойдет?
- Давай попробуем, - настаивала я, - а если не будет поезда, то просто пойдем на станцию и уедем на брюсе назад. Но ведь ты мне сам говорил, что не любишь возвращаться по той же дороге! -последний аргумент стал решающим.

Принесли рыбу. Это был один из парадоксов Мадагаскара – самое простое блюдо готовили здесь так долго, как нигде, но при этом то, что в результате получалось, всегда не соответствовало ожиданиям. Мой муж знал об этой способности малагасийцев и сразу предупреждал меня, что они все делают очень-очень-ооооочень медленно: «мура-мура» - вот отличительная черта острова и островитян. «Мура-мура» было все вокруг и не было никаких сил изменить хоть как-то этот выработанный веками и передающийся на генном уровне уклад местной жизни. Но по-настоящему ощутить значение этого «мура-мура» нам пришлось на следующий день.

Мы проснулись с рассветом, собрали вещи, выпили утренний кофе и отправились на станцию. В кассе нам продали билеты – и к неудовольствию нас обоих, пришлось заплатить в два раза дороже, чем было указано в путеводителе. Войдя в вагон первого класса, мы увидели свои имена, написанные на прикрепленных скотчем к сиденьям в вагоне листочках бумаги в клетку.
- Ага! Они продали нам не два, а четыре билета! Поэтому мы заплатили в два раза дороже! – воскликнул муж, водрузил вещи на багажные полки и уселся возле окна.
- Наверное, это чтобы местные не садились рядом. - . Я села напротив.

Спустя десять минут и три свистка, поезд тронулся и отправился через горы и рисовые террасы в направлении Фьянаранцоа. Железная дорога была такая же старая, как и вагон, который выглядел анахронизмом, по сравнению со всеми теми поездами, которыми мы в прошлом пользовались в Индии и на Шри Ланке. В открытые наполовину окна периодически залетали листья и ветки, которые задевал поезд, проходя по узкой дороге в джунглях, и приятный сквозняк гулял по полупустому вагону, в котором оказалось 8 иностранцев, включая нас, и с десяток малагасийцев. Питер, оказавшийся нашим соседом, стоял у окна и с удовольствием фотографировал все вокруг.

За первые два часа путешествия поезд сделал четыре остановки по пятнадцать минут. Казалось, что малагасийцы всей деревней выходили к железнодорожной станции поглазеть на поезд. Торговцы просовывали в окно бананы, ананасы и манго, а неисчислимые грязные и оборванные детишки сидели на солнцепеке и клянчали деньги у туристов, стоящих у окон и фотографирующих местную жизнь. В воздухе начал скапливаться зной незащищенной солнцем железной дороги и к полудню, когда поезд останавливался уже каждые пол-часа на час, чтобы с перрона в вагоны загрузить очередные нескончаемые корзины и мешки с бананами, стало понятно, что такими темпами до пункта назначения они будут добираться таки 12 часов.

Муж начал нервничать. Я стойко выслушивала его монолог о всей грандиозности ЭТОЙ идеи с поездом и кивала в знак согласия, что в следующий раз он будет решать все сам, не спрашивая меня, а опираясь только на свою интуицию. Стоящий на солнцепеке на очередной станции вагон первого класса окончательно наполнился местными жителями с детьми всех возрастов, корзинами с кудахтающими курами, огромными коробками и мешками с манго и бананами, постепенно заполонившими все свободные багажные полки и проход между рядами. Свободными оставались лишь места интуристов, куда местные периодически пытались было устроиться, но контролер или жандарм, периодически курсирующие по поезду, сгоняли их на другие места, тем самым соблюдая некое подобие порядка.

Медленно, но уверенно, поезд взбирался вверх, открывая восхитительнешие виды на горы, покрытые лесами и плантациями, любоваться и наслаждаться которыми мешали эти частые и долгие остановки. После трех часов по полудни все интуристы выглядели уставшими и уже не фотографировали ни станции, ни детей, ни бананы – все истекали потом и старались поймать хоть дуновение ветерка в тени возле перрона в ожидании окончания бесконечного процесса погрузки фруктов.
- Это совершенно невозможно! Мы уже так долго едем, но по ощущениям мы все еще очень далеко с такой скоростью, - туристы неовно курили под деревом и обсуждали происходящее. - Интересно, где мы сейчас? – они развернули карту в путеводителе, но на ней не оказалось названия этой станции, слишком мелкой для того, чтоб ее туда занесли…
- Похоже, мы нигде… - Питер попробовал определить их местоположение с помощью мобильного телефона, но и эта попытка не увенчалась успехом.

Тем временем, вагоны, куда грузили бананы, были утрамбованы под завязку – грузчики с трудом закрыли их, ударяя толстыми бревнами по дверям, чтобы опустить засов… Когда им это наконец-то удалось, прозвучал свисток, и через минуту поезд двинулся вперед. Изнемогая от жары, я сидела с бутылкой воды и мокрым платком, которым периодически обтирала шею и лицо, проклиная тот день, когда мы встретили Питера, который сказал нам про этот поезд… Напротив обустроилась молоденькая малагасийка с пузатым младенцем, спавшим у нее на руках, одетая в яркую красную футболку и джинсы, украшенная крупной бижутерией и громко разговаривающая со своей беременной соседкой-подругой. Я смотрела на них и утешала себя тем, что если местные жители выживают в таких условиях, то и я как-то не пропаду… Спустя несколько минут солнце скрылось за тучу. Это немедленно принесло некоторое облегчение, а когда по крыше и стеклам забарабанили капли дождя – все обрадовались, смело полагая, что наихудшие их часы уже позади: «Поезд уже полный, места новым бананам уже нет - значит и остановки будут короткими. И с дождем теперь не так жарко!» - оптимистически улыбнулась я.

На очередной станции мы простояли пятнадцать минут. Дождь усилился, и теперь в вагон заходили промокшие пассажиры, а в окна заливала вода. Было как-то странно и неудобно сидеть одному на двух сиденьях, и муж пересел ко мне, уступив места напротив прилично выглядевшей паре с грудным младенцем. Возле Питера оказался молодой человек, заговоривший с ним по-английски. Я решила воспользоваться ситуацией и спросила парнишку, как долго отсюда до Фьанарантсоа.
- Если мы будем двигаться с такой же скоростью – то через восемь часов, - смущенно улыбнулся паренек. Я не поверила!
- Но как это возможно? Мы в пути уже 8 часов… - и протянула путеводитель с картой.
Паренек взял книжку, и спустя минуту указал на точку на карте:
- Мы сейчас здесь…
О ужас… Мы проехали лишь треть пути!!!
Дождь периодически приостанавливался, но начинался снова, небо серым лоскутом лежало на верхушках гор, постепенно бледнеющих и теряющих резкие очертания в свете уходящего пасмурного вечера. Поезд шел с черепашьей скоростью. Периодически, взбираясь на очередной мост через очередную горную реку, мы застревали – ему не хватало тяги, поэтому приходилось медленно откатываться назад… и снова пробовать вперед… И так туда-сюда, и – никуда! Неизвестно где… Я старалась не смотреть в пропасть внизу, я старалась вообще никуда не смотреть – хотя, при хорошей погоде эта местность выглядела бы потрясающе… Мы подолгу останавливались перед тоннелями, несколько раз останавливались внутри… А когда сумерки окончательно скрыли местность – в вагонах погас свет. Наверное, быстрее было бы дойти пешком! Но мы не были готовы к такому повороту событий – мы не взяли ни фонарь, ни дождевики, а из обуви опять же были лишь шлепки – что в условиях наступающей ночи казалось совсем не безопасным… Мы сидели в поезде и в какой-то момент стало все равно когда мы доедем – главное, чтоб доехать, ведь только сейчас я стала осознавать на сколько этот поезд старый, на сколько он перегружен этими бананами и на сколько все это мероприятие становится по-малагасийски «МУРА-МУРА»… В Фьяна мы приехали в 2-30 ночи, разбудили девочку на ресепшен и уснули после горячего душа совершенно обессиленные… А утром наступил новый день.

Рубрика "Я - Корреспондент" является площадкой свободной журналистики и не модерируется редакцией. Пользователи самостоятельно загружают свои материалы на сайт. Редакция не разделяет позицию блогеров и не отвечает за достоверность изложенных ими фактов.
РАЗДЕЛ: Новости Украины
ТЕГИ: Мадагаскар,путешествие,манакара,Пангалан
Если вы заметили ошибку, выделите необходимый текст и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить об этом редакции.