ЧЕЛОВЕК ДОЖДЯ

5 октября 2016, 13:36
Лидер Союза Левых Сил
3
1554

(продолжение)

Палата, в которую перевели Николая после реанимации, была довольно просторная, светлая, с большими окнами, и в ней стояло всего две кровати. Одна была пуста, на другой лежал Николай. Рядом с изголовьем стояла подставка для капельницы и из двух, перевернутых вниз горлышком, стеклянных медицинских бутылей, тянулись две прозрачные силиконовые трубочки, которые заканчивались на руке Николая.

Тело Николая было укрыто больничным одеялом, но обе ноги его, находились в подвешенном положении и иссиня-чёрные распухшие пятки ног были видны Ольге. Система блоков и утяжелителей поддерживали ноги в таком положении. Через одеяло проступали контуры металлических конструкций, которые подобно скафандру окружали переломанные ноги Николая и которые поддерживали спицы, пронизывавшие насквозь мышцы и кости ног, сводя воедино переломанные кости и связывая разорванные ткани.

В палате пахло хлоркой и еще чем-то неприятным. Николай спал. Врач, который по просьбе Ивана Степановича провел Ольгу в палату к Николаю, сказал ей, что Николаю только что ввели большую дозу обезболивающего и снотворное и, по всей видимости, Николай проспит еще несколько часов. Еще он сказал, что Ольге долго находиться в палате нельзя. Ей лучше уехать домой и приехать завтра и желательно к вечеру. Если она хочет поговорить с Николаем, то ей нужно попасть в тот период времени, когда Николай уже не будет спать, но следующая доза обезболивающего и снотворного ему еще не будет введена. Ольга согласилась. Она только попросила, чтобы ей дали возможность побыть возле Николая хоть пять минут. Врач разрешил. Он оставил ее одну и Ольга, взяв стул, стоявший у стены, поставила его в голове кровати и присела на него.

 

Голова Николая, остриженная наголо, и часть лица были закрыты бинтами. Единственный открытый глаз был похож на пельмень. Только был он сине-желтого цвета. Ольга не могла угадать в том, что она видела, своего Николая. Все виденное ею так не было похоже на него. На сильного, уверенного в себе и всегда полного жизни Николая. Казалось, что она просто делает какую-то ранее не привычную для нее работу. Раньше она много раз думала о том, что обязательно будет заниматься благотворительностью, что она будет помогать больным и бедным, и вот сейчас, все, что происходило вокруг нее и с ней, казалось именно тем, о чем она тогда думала. Но это не могло быть ее жизнью. Ей было жалко этого изуродованного человека, но это не было и не могло быть её жизнью.

 

Прошло несколько минут, и в палату вошла медсестра.

 

- Ольга Станиславовна, Вам пора уходить, - сказала она тихо и, остановившись посреди палаты, ожидала, когда Ольга уйдет.

 

- Да, да,- ответила Ольга. – Ухожу.

 

Домой Ольга вернулась раньше обычного. Было немного за полдень и что делать, и чем себя занять она не знала. Она позвонила родителям. Спросила о том, как там девочки. Мать сказала, что все нормально и спросила ее: не хочет ли она поговорить с ними, но Ольга ответила, что ей надо срочно ехать на работу и она обязательно поговорит с девочками вечером. Положив трубку, она подумала, что ей и в самом деле надо бы ехать на работу. Уже неделю, как она не была на работе, и надо было либо взять отпуск, либо выйти на работу, либо надо сделать что-то еще, но как поступают в подобных случаях, она не знала.

 

Ольга вышла на балкон и закурила сигарету. Она смотрела на людей, которые куда-то шли, на машины, которые куда-то ехали, и думала о том, что всем им, всем этим людям совершенно нет дела до того, что происходит с ней.

Странно. И как это может быть? Как могут быть все эти люди заняты своими заботами и своим счастьем? Ведь они счастливы, думала Ольга, ведь я вижу это по их лицам, и потому, как они куда-то спешат. Только счастливые люди могут так куда-то спешить и так увлеченно о чем-то разговаривать. И ведь я тоже была так счастлива еще только неделю назад.

 

Ольга решила, что на работу поехать все же надо. Она позвонила своей подруге, Нине, и попросила узнать на месте ли директор и сможет ли он ее принять. Нина перезвонила через пару минут и сказала, что директор ее ждет, и она может приехать тогда, когда ей будет удобно. Ольга сказала, что она будет через час.

Работала Ольга в маленькой торговой фирме, которая занималась оптовой торговлей лакокрасочными материалами. Она была помощником главного бухгалтера, и работа эта ей нравилась. Зарплата Ольгу мало интересовала. Николай всегда зарабатывал много и то, что Ольга получала, как зарплату на своей фирме, тратила она, как сама она часто шутила, себе на белье. На фирме ее любили и немного побаивались. В отношениях с коллегами Ольга была аккуратна и независима. Это всегда вызывает уважение, и даже восхищение у начальства. Начальство в Ольгу было влюблено.

 

Сергей Николаевич Рыжов, сорокатрехлетний высокий брюнет, был этим самым начальством. Красивый, сильный, уверенный в себе, Сергей Николаевич, с недавнего времени был в разводе и во всю свою уходящую молодость брал от жизни все, что как он считал, составляло ее смысл. Женат Сергей Николаевич был трижды, и в каждом браке у него были дети. То, что он успел сотворить со своей жизнью за последние двадцать лет, поколению его родителей не удалось бы сделать и в несколько жизней. Но Сергей Николаевич не особо печалился по этому поводу, и задумываться обо всем этом не собирался. Да и как? Что он мог продумать, и, самое главное, что он мог изменить в том буреломе судеб и обстоятельств, которые подобно поваленным деревьям загромождали весь его жизненный путь? И Сергей Николаевич не оглядывался. Оставленным женам и детям он помогал. Первым меньше, последним больше, но свой отцовский долг, как он считал, Сергей Николаевич выполнял сполна.

 

Любимой поговоркой Сергея Николаевича была поговорка о деньгах: «Если ты такой умный, то почему ты такой бедный?». И каждый раз, когда он ее произносил, будь то в споре с другими людьми или размышляя о других людях, он каждый раз становился на слова этой поговорки, как дом становится на фундамент. Деньги, умение их зарабатывать, умение получить их любым путем и умение их тратить – вот что было, по мнению Сергея Николаевича, настоящим. Только деньги, только их количество, только свобода и широта, которые были возможны благодаря деньгам, именно это и было ценно и именно это говорило ему, что в жизни он стоит сильно и жизнь эта двигается правильно.

 

Женщин в жизни Сергея Николаевича было много всегда. Мало того, что природа наградила его красотой и ростом, благодаря чему женщины его всегда отмечали, но он, ко всему этому, был еще и успешным бизнесменом. Увы, но очень уж велик женский контингент, который мыслит еще более прямолинейно, чем мыслил Сергей Николаевич. Женщин и девушек, и еще совершенно юных и невинных созданий, которые готовы на все, только бы им уделил внимание «успешный бизнесмен» - очень, очень и очень много.

Сергей Николаевич это понимал, к этому привык и этим пользовался.

 

Ольга пришла работать к нему на фирму два года назад. Сергей Николаевич, как это и водилось ранее, в первый же день включил все свое обаяние и попросил Ольгу задержаться после работы. Когда в офисе уже никого не осталось, он пригласил ее в свой кабинет и начал рассказывать о своей тяжелой судьбе и одиночестве и о том, как никто его не понимает. При этом Сергей Николаевич  привычными движениями доставал из бара бутылку «Мартини»; на столик перед кожаным диваном, на котором сидела Ольга, выставлял бокалы; и сам усаживался рядом.

 

Ольга смотрела на это представление с улыбкой, которой Сергей Николаевич никак не мог расшифровать. Конечно, в его жизни были женщины, которые ему отказывали, случалось и такое, но поведение Ольги сбивало его с привычного ритма. Краем глаза, изливая свою речь об одиночестве, Сергей Николаевич косил на Ольгу и чувствовал, что он не в своей тарелке. Ольга смотрела на него спокойно, сдержано и немного иронично.

Сергей Николаевич очень любил деньги и женщин, но глупым человеком он не был. Он понял, что сегодняшний вечер он будет коротать с кем угодно, но только не с этой красивой и «слишком уж самоуверенной новой сотрудницей». После слов о том, что за всю свою жизнь он так и не встретил женщину, которая понимала бы его одинокую душу, Сергей Николаевич резко остановился, посмотрел на Ольгу и прямо спросил: «Что? Не работает?».

 

«Нет!», - сказала Ольга и, будучи не в состоянии себя сдерживать, брызнула смехом. Смех был таким чистым и откровенным, и Ольга при этом так смотрела на Сергея Николаевича своими добрыми и смеющимися глазами, что он сам не выдержал и засмеялся вместе с ней.

 

После этого случая между ними установились по-настоящему дружеские отношения. Эти отношения можно было бы назвать безопасными. Кроме того, что это были отношения «начальник – подчиненный», Ольга испытывала к Сергею Николаевичу чувства похожие на те, которые испытывает женщина к другу мужчине, зная, что он гей. Когда была свободная минута и обстоятельства, Сергей Николаевич приглашал Ольгу к себе в кабинет, и они пили кофе и разговаривали.

 

Когда случилась авария, Сергей Николаевич принял самое деятельное участие, помогая всем, чем он мог помочь. Он разговаривал с врачами, искал необходимые медикаменты, ежедневно справлялся в больнице о состоянии Николая. Он был в курсе истинного положения дел. 

Когда секретарша сообщила ему, что Ольга едет в офис, Сергей Николаевич, отменил важную рабочую встречу и ждал ее приезда, расхаживая по кабинету. Он не видел ее с того самого момента, как произошла авария. За все это время они только единожды переговорили по телефону.

Когда Ольге сообщили, что Николай в тяжелом состоянии доставлен в больницу и идет операция, она не знала, кому звонить и что делать, и позвонила Сергею Николаевичу. Он только спросил у нее, в какую больницу отвезли Николая, и сказал, чтобы она ни о чем не беспокоилась, что он все будет делать сам. И действительно, когда Ольга приехала в больницу ее там уже ждали, и было понятно, что внимание, которое уделяли ей, было особым.

 

 Приехав на работу, Ольга сразу направилась в приемную директора.

 

- Он у себя? – спросила она у Яны, новой молодой и «подающей большие надежды» секретарши Сергея Николаевича.

 

Яна работала недавно, и она еще не успела разобраться во всех тонкостях взаимоотношений на фирме. Она смотрела на всех своими большими овечьими глазами, хлопала ресницами, с которых обсыпалась тушь, и на все вопросы, которые ей задавали коллеги по работе, отвечала с некоторым запозданием и растягивая гласные.

 

- Да-а. Я сейчас доложу, что Вы пришли, - ответила Яна и нажала кнопочку большого телефона с надписью «Директор».

 

- Сергей Николаевич, к вам Ольга Станиславовна.

 

Сергей Николаевич ничего не ответил и через мгновение он сам открыл дверь кабинета:

 

- Ольга, заходи.

 

- Ну, как ты?- спросил он, когда Ольга вошла, и он затворил двери.

- Не знаю, Сергей, - ответила Ольга.  Она была с ним на «ты», когда они оставались вдвоем. Он сам ее попросил об этом еще в тот вечер, когда они познакомились. – Не знаю. Николай будет жить, но…,- она не могла сказать, что он будет парализован. Ей казалось, что если только она это произнесет, то это станет правдой, а в эту правду она верить не могла и не хотела.

 

- Я все знаю,- сказал Сергей Николаевич.- Я разговаривал с главврачом.

 

Они помолчали.

 

- Закуришь? – спросил Сергей Николаевич.

- Нет, спасибо. Я хотела просить у тебя отпуск и, если ты не против, я прямо сейчас напишу заявление.

- Конечно. Мы все оформим. Ни за что не переживай. Что я еще могу для тебя сделать? – спросил Сергей Николаевич. Они сидели в креслах возле его рабочего стола друг напротив друга, и Сергей почувствовал сильное желание взять ее за руку. Но не решился.

 

- Спасибо, Сережа. Ничего не нужно. Я тебе очень благодарна за все, что ты для меня сделал, - сказала Ольга и сама, немного подавшись вперед, положила свою руку на кисть его левой руки. Сергей накрыл ее руку своей правой рукой. Ольга взглянула ему в лицо и увидела, как прямо Сергей смотрел ей в глаза. Она подалась назад и высвободила свою руку из больших ладоней Сергея, которые в последний момент немного сильнее сжались, будто не желая ее отпускать. Стало неудобно. Ольга поднялась, Сергей Николаевич встал тоже.

 

- Я пойду. Мне нужно к нему, - сказала Ольга и направилась к выходу.- Мне нужно к нему, - еще раз сказала она, остановившись в дверях.

Сергей Николаевич молчал и только согласно кивнул головой.

 

Ольга уехала домой.

 

На следующий день она была в больнице дважды. Утром, как обычно, и к пяти часам вечера.

Вечером дежурный врач проводил ее в палату к Николаю. Он сказал, что долго разговаривать с Николаем нельзя. Не больше пяти минут. О том, что Николай не сможет ходить, говорить нельзя тоже. Это гораздо позже. Сейчас нельзя.

 

Ольга вошла. Возле Николая была медсестра. Она поправляла капельницу. Николай не спал. Он увидел Ольгу. Он мог говорить, но молчал. В голове был туман. Действия снотворных и обезболивающих препаратов уже проходило, боль давала о себе знать, но тяжелый и вязкий туман не уходил из головы.

 

Медсестра закончила с капельницей и ушла. Они остались вдвоем. Ольга подошла вплотную к кровати и так же молча смотрела на Николая. Николай видел ее через щель своего опухшего глаза. Видел не совсем резко, будто через слезу, но смотрел на нее, не отрываясь.

Через какое-то время он спросил:

 

- Все очень плохо, Оля?

 

Ольга ничего не смогла ответить. Мужество предало её. Она поднесла сжатые кулаки к губам, съежилась плечами и заплакала, глядя на изуродованное лицо Николая.

 

(продолжение завтра)

Рубрика "Я - Корреспондент" является площадкой свободной журналистики и не модерируется редакцией. Пользователи самостоятельно загружают свои материалы на сайт. Редакция не разделяет позицию блогеров и не отвечает за достоверность изложенных ими фактов.
РАЗДЕЛ: Новости политики
Если вы заметили ошибку, выделите необходимый текст и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить об этом редакции.