Первое оперативное дело Александра Галенчика

8 апреля 2014, 15:21
0
77

Отрывок из книги Иващенко А. Ю. “Украина криминальная-3”

Их было двенадцать. Двенадцать бойцов первого, суперзасекреченного спецподразделения, о суще­ствовании которого не знали даже многие их вче­рашние коллеги. Тому минуло уже почти двадцать лет, и сегодня из этого «звездного» состава продол­жает службу в органах внутренних дел всего один человек - полковник милиции Александр Галенчик. Зато уж человек, без преувеличения скажу, уникаль­ный.


При первом же знакомстве я определил его для себя как некий симбиоз Шерлока Холмса со Штир­лицем. Но было что-то еще - неуловимое, плохо формулируемое в словах и, тем не менее, отчетливо витавшее вокруг него. Нечто вроде аромата тонкого одеколона и отборного табака, перебиваемого запа­хами пороха и скрипящей портупеи. Нечто, неудер­жимо навевающее ассоциации с «золотопогонника­ми» тех еще времен, как говорится в старой офицер­ской шутке, «до синевы выбритых и с кругозором от Баха до Феербаха». Впрочем, когда я увидел на столе тщательно отреставрированную фотокарточку предка при тех самых золотых погонах и «Георгиях», осталось лишь констатировать: «Порода-с...» При­чем, вопреки известному постулату, на потомке от­нюдь не отдыхающая.


Сегодня Александр Юрьевич - заместитель на­чальника Управления по борьбе с организованной преступностью УМВД Украины в Днепропетровской области. Практически вся служба прошла на тех участках, о работе которых не говорится, а если и пишется, то только под грифом «секретно». Люди, подобные ему, получая боевые награды в мирное время, увы, зачастую так никогда их и не одевают, ибо их удел - строгий деловой костюм, машины с тонированными стеклами и телефонные номера, не значащиеся ни в одном справочнике.


К счастью, дела, происходившие почти два десят­ка лет назад в стране, которой больше нет на карте, уже перестали быть секретом. О них, о первых без всякой натяжки боевых операциях созданного в 1988 году спецподразделения - наш рассказ.


Вспоминает Александр Галенчик:


- Первое оперативное дело нашего подразделе­ния № 1/88 я помню прекрасно. Еще бы - я же его и заводил. Это был как раз один из «глухарей» - уже больше года нераскрытое убийство гражданки Да­ниловой. Мы получили оперативную информацию о том, что это преступление, а также целый ряд дерз­ких и исключительно жестоких разбойных нападений совершила преступная группа, возглавляемая неким Борисом Толкачевым…


...Данилова была дамой одинокой. И, тем не ме­нее, ее далеко не маленькая квартира прямо-таки поражала невиданной для конца восьмидесятых роскошью. Это сейчас никого не удивишь «видиком» или японским магнитофоном. А в те времена нали­чие подобных чудес электроники, да еще собствен­ной видеокамеры, - это было уже из ряда вон… Естественно, водились у Даниловой и деньги, при­чем как в стремительно теряющих вес рублях, так и во все более твердой иностранной валюте. На ней самой неизменно поблескивали изделия из драго­ценного металла, в блеск которых то дело вплета­лись искорки, отбрасываемые светом на бриллиан­тах.


Естественно, подобное благосостояние, особенно в те смутные времена, отнюдь не должно было располагать его обладательницу к излишней довер­чивости или беспечности. А потому соседка Данило­вой, спускавшаяся по лестнице то ли в магазин, то ли на утренний моцион, была несказанно удивлена, увидев дверь в «упакованную» квартиру открытой. Это было настолько не в обычаях хозяйки квартиры, что соседка позволила своему любопытству распро­страниться до того, чтобы толкнуть эту самую дверь и сделать несколько шагов в прихожую…


А дальше она, уж и сама не помня как, оказалась сперва на лестничной клетке, а потом уж и на улице, заходясь истошными криками: «Караул! Убили! За­резали!» Увы, именно последнее определение более всего и подходило к случившемуся - спина Данило­вой была искромсана ножом. Прибывшая на место оперативная группа констатировала два факта: явно насильственной смерти хозяйки и ограбления квар­тиры. И все - ни свидетелей, ни следов, ни вещдо­ков…


Так было при попытке раскрыть преступление «по горячим следам». Можно представить, что «доста­лось» сотрудникам «шестерки», взявшимся за него спустя достаточно длительное время: уравнение со всеми неизвестными. И тем не менее - таков уж был принцип нового подразделения - работать в первую очередь не от преступления, а от преступника. И вскоре весь состав банды был уже у оперов как на ладони. Их было трое - уже упоминавшийся ранее дважды судимый Толкачев - тертый, битый жизнью и «зоной» волк, остававшийся наводчиком, «мозговым центром», разрабатывавший план «операций», рас­пределявший роли и указывавший цели, но в напа­дениях, как правило, личного участия не принимав­ший. Также дважды сидевший за тяжкие преступле­ния Мартынов, не гнушавшийся грязной и даже кровавой «работы». А третий был иностранцем - болгарин с красивой фамилией Иолло, не судимый, не привлекавшийся и, тем не менее, грабивший и убивавший без раздумий. Основной мишенью налет­чиков были зажиточные еврейские семьи. Действо­вали они просто вопиюще нагло, словно уверенные в своей неуловимости и безнаказанности, а уж их методы «вытрясывания» из потерпевших припрятан­ных денег и драгоценностей иначе, как зверством, не назовешь. В ход шли помимо банальных избиений и ножи, и пресловутые утюги. Естественно, под пыт­ками люди отдавали все.




Оперативники начали игру с преступниками. Речь о «выбивании» признаний не шла - и не только потому, что нельзя было нарушать социалистичес­кую законность (и пятнать собственную, офицерскую честь). Хотя и этих причин с головой было бы до­статочно, существует и третья, о которой знает любой оперативник, - полученные под давлением показа­ния, как правило, даются с таким расчетом, чтобы на суде при первой же попытке детального их раз­бора они рассыпались в прах. Значит, «доказуха» должна была быть железной. Такой, чтобы к ней не мог придраться ни один прокурор, не сумел «разва­лить» даже самый «крутой» адвокат. Выход был один - психологически сломать преступников так, чтобы они сдались. И это получилось. Нашлась даже пря­мая улика! Магнитофон Даниловой. Он так пригля­нулся Толкачеву, что тот не сбыл его с рук, как осталь­ное награбленное, а подарил своей любовнице, из чьей квартиры это доказательство и было изъято и успешно приобщено к делу.


Как оказалось, именно Толкачев постучал в дверь Даниловой. По какой-то причине она доверилась ему, впустила в квартиру. А заодно впустила и свою смерть - Мартынов вцепился в женщину мертвой хваткой, а Иоллу стал яростно наносить удары но­жом. Можете представить, сколь неопровержимы были представленные суду доказательства, если их обоих приговорили к исключительной мере наказа­ния. Оба они были расстреляны.


Толкачеву же, в прямом смысле слова, «не прило­жившему руку» к убийству, страшного приговора удалось избежать. Он отделался восемью годами, отсидел шесть, и ныне следы его затерялись. Кста­ти, первым признательные показания, несмотря на всю «крутизну», дал именно он. Почему? Да потому, что в результате хитроумной оперативной комбина­ции оказался в полной уверенности, что имеет дело не с милицией, а с «коллегами», и если не заговорит о подробностях своих дел, то умолкнет навсегда.


Кстати, этот прием нередко с успехом применялся оперативниками спецподразделения. Об еще одном таком примере Александр Галенчик рассказал так:


- Вот показывают фильмы о ФБР - какие они там «крутые»: внедряются, работают «под прикрытием»... Это я не к тому; что ФБР в действительности слабая контора. Общался я с ними, имел дела, даже в гостях был - серьезные ребята. А только мы без всякой спецподготовки и специального обучения уже тогда были не хуже. И «под прикрытием» работали вполне успешно. У меня, - смеется, - даже банда своя была...


А началось все с того, что вдруг, посреди бела дня, да не в глухом лесу, а в городе Кривой Рог пропал человек. Исчез, растворился бесследно. И он, и огромная по тем временам сумма денег. И никто бы, может, этого исчезновения и не заметил, если бы не наш, скажем так, источник оперативной информации.




Из сообщения источника следовало, что на тер­ритории области исправно функционирует канал вывоза с Украины антикварных ценностей, прежде всего - икон. Ниточка тянется с Украины в Белорус­сию, на Польшу - и дальше, дальше. Существует группа наших земляков, которые по селам скупают за бесценок «товар» (ну, это в лучшем случае - скупают). И существует белорус-курьер, который за этим товаром приезжает. Вернее, существовал, поскольку на сей раз, позарившись, очевидно, на громадную по тем временам (а было это самое начало 90-х) сумму в сто тысяч рублей, то ли еще почему, курьера убили…


Причем по информации получалось, что соверше­но было преступление не спонтанно, а очень даже продумано и подготовлено. Приведя курьера на квартиру к сожительнице главаря группировки неко­его Козина, его бдительность усыпили, предъявив ценности. А потом внезапно оглушили, добили и разделали на части. То есть труп расчленили, раз­ложили по полиэтиленовым мешкам, вывезли и уто­пили на каком-то безымянном болоте. А поскольку, по информации источника, крови при этом было очень много, квартиру тщательнейшим образом вымыли.


И что нам оставалось? Единственная надежда - что кровь все-таки затекла под плинтуса или под плитку и при осмотре экспертам будет что взять на анализ. Но ведь нужны еще и основания для такого осмотра! Не придешь же вот так, за здорово жи­вешь, в квартиру срывать плинтуса и полы. Какой прокурор на такое санкцию даст на основе только оперативного сообщения? Пальцем у виска покрутит да пошлет подальше... Без наличия трупа никто никогда дела об убийстве не возбудит. А заявления о пропаже человека не поступало.


Оставалась только одна надежда - на чисто опе­ративную комбинацию: под видом белорусской «бри­гады», приехавшей на поиски курьера, похитить Ко­зина, вывезти в место, располагающее к интимному общению, и там разговорить. Я доложил своему руководству, а мне говорят: «Идея прекрасная, са­дись, пиши план». Какой еще план?! Я только за голову схватился - как же писать, если никто еще ничего подобного не проводил?! Однако, пришлось. Сижу, рожаю шедевр канцелярской мысли: «Учиты­вая, что стандартными методами и способами рас­крыть преступление невозможно, предлагается про­вести комбинацию с внедрением в банду действу­ющих сотрудников отдела под видом преступного элемента, прибывшего «на разборки». Старшим предлагаю себя. Прошу выделить...» и так далее.

Тяжкие труды на ниве чистописания чуть было не оказались зряшной работой. У заместителя началь­ника УВД, на чей стол бумага легла для окончатель­ного утверждения, чуть сердечный приступ не при­ключился. Возмущению его не было предела: «Да ты что! Какие еще внедрения, какие действия бандит­скими методами?! Ты что, всех нас в тюрьму поса­дить хочешь?!» Может, и висеть бы этому делу веч­ным «глухарем», да вот уж - точно как в кино - появился вдруг в приемной... Министр внутренних дел Украины Иван Дмитриевич Гладуш. Понравилась министру лихая оперовская задумка. Он этот план и утвердил, не побоявшись взять на себя ответствен­ность.


Далее настал черед «перевоплощения». Опера­тивникам пришлось распрощаться с прическами, кое- кому отрастить бороды. Для полного соответствия имиджу «крутых братанов» тщательно подобранный кожано-адидасовский «прикид» дополнили внуши­тельного веса «цепуры» и «гайки» (естественно, взя­тые «под отчет»). Последним штрихом стало нанесе­ние спецсоставом «татуировок», лучше всяких слов свидетельствовавших о «правильном» положении и солидном «послужном списке» «пацанов». «Бригада» получилась на славу. Загрузившись в бежевые «Жи­гули» одиннадцатой модели, она отправилась на охоту…


А та выдалась нелегкой. То ли предвидя подобный оборот событий (но не в «театрализованном», а во вполне реальном варианте), то ли просто почуяв звериным чутьем опасность, Козин ни на шаг не отлучался от жены, которая таскала за собой подругу с маленьким ребенком. Это длилось двое суток - за четверкой по всему городу ездили машины наруж­ного наблюдения, а за ними в отдалении плелись «Жигули» с потихоньку сатанеющими от ожидания и напряжения «бригадными». Похищение должно было пройти в доли секунды. И уж никак не в присутствии женщин и ребенка. Мало того, что сопротивление (не исключено, что и вооруженное) мог оказать сам Козин. С ничего ни сном ни духом не подозреваю­щими об операции коллегами вполне могли возник­нуть недоразумения - вплоть до перестрелки. Этого нельзя было допустить ни в коем случае.


Когда в эфире прозвучал доклад «наружки» о том, что женщины с ребенком зашли в магазин, а Козин преспокойно ожидает их на улице, «одиннадцатка» рванула с места, дымя покрышками. Успеть! Только бы успеть! Они успели. Здоровенный амбал, не успев даже сообразить, что собственно произошло, ока­зался на заднем сиденье автомобиля, который, не теряя ни мгновения, помчался вперед. Зажатый между двумя бойцами бандит поначалу... попытался нагличать, решив, что его таким стремительным способом задержала милиция. Обвившаяся вокруг запястий (вместо традиционных «браслетов») обыч­ная веревка несколько поумерила его пыл. А сунутый под нос в сопровождении некоторых «шедевров» нецензурной лексики «ствол» заставил и вовсе за­быть заготовленную гневную тираду о произволе и отсутствии доказательств.


Спустя самое короткое время все сомнения Ко­зина в том, что он имеет дело с себе подобными (если таковые и оставались), отпали полностью. Он стоял на краю свежевыкопанной ямы, а над головой его печально шумели деревья, словно прощаясь с уходящим в последний путь. Вот тут ему стало по- настоящему страшно.


В этом месте просто необходимо вспомнить ста­рую солдатскую пословицу «Смелому Бог помогает». Дело в том, что в запарке трех последних сумасшед­ших дней бойцы спецподразделения напрочь забыли об одной «незначительной» детали - а куда, соб­ственно, везти похищенного Козина? Лесами Днеп­ропетровщина не богата, а потому водитель, по­винуясь едва заметному знаку Галенчика, свернул с трассы в первую попавшуюся «посадку». И надо же такому случиться - второй раз в этой истории в кустах оказался «белый рояль». На сей раз - в виде неизвестно кем и для чего отрытой ямы, словно заботливо подготовленной к приезду оперативни­ков.


Давно и неопровержимо доказано, что запах раз­рытой земли и вид распахнутого перед ним черного провала, который должен стать последней точкой его жизненного пути, заставляет, как правило, чело­века совсем по-другому взглянуть на окружающий его мир. Поставленный на край ямы Козин сразу обмяк, «поплыл», словно боксер, попустивший нокау­тирующий удар. Вышедший вперед Галенчик спокой­но отрекомендовался «бригадиром» прибывшей из Белоруссии «братвы» и начал задавать вопросы: «Куда делся курьер? У нас информация есть, что вы его «завалили», так кто «валил»? Скажи, если ты не виноват, мы тебя в покое оставим... И «бабки» где?! Их возвращать надо!» Козин молчал, тупо уставив­шись перед собой стеклянными от животного ужаса глазами. Тогда Галенчик, повернувшись к одному из стоявших рядом бойцов, небрежно бросил: «Ну что ж, раз такое дело, неси веревку... В багажнике она».


Матерый зверь, безжалостный бандюга, еще не­давно хладнокровно отдававший команду убивать и дававший инструкции по глумлению над мертвым телом, рухнул на колени, как подкошенный. Пена выступила у распахнутого в крике рта: «Старшой, не губи! У меня ребенок маленький, родители старые! Все расскажу!» С трудом подавив в себе гадливость, Галенчик процедил: «У нашего пацана тоже дети были... Рассказывай давай». Отчаянно хотелось отой­ти подальше от слюнявого труса, ползающего на коленках и взахлеб «сдающего» всех подельников, но было нельзя - в рукаве у него, как и у осталь­ных членов группы, притаился микрофон японского «Перлкордера». Самая передовая на то время опе­ративная техника, которой спецподразделение было обеспечено стараниями «Южмаша», бесстрастно фиксировала признания.


Козин рассказал все. Кто убивал, как убивали и (что самое главное) где спрятано тело. Рассказал и о том, что деньги и ценности спрятал у родителей, - клялся отдать, просил только не убивать стариков. И уж заодно в порыве красноречия «сдал» партию контрабандного оружия, надежно припрятанного для перепродажи.


Операция удалась. Оставалось последнее - выйти из создавшейся ситуации так, чтобы бандит не за­подозрил, что «исповедники» его были все-таки ментами. По первоначальному плану, его необходи­мо было выкинуть из машины в людном месте. А еще лучше - под ноги патрулю, ходящему возле здания городского отдела милиции. Да еще и со словами типа: «Раз ты такая гнида, сдаем тебя, козел, мен­там!» Однако повезло и тут - до горотдела ехать не -пришлось. На дорожном кольце оперативники уви­дели пост ГАИ. Вот прямо на него и вылетел, кувыр­каясь, из «Жигулей» Козин. Не успели ошарашенные гаишники подбежать к «потерпевшему», как он уже кинулся им навстречу, раскинув руки и оглашая окрестности воплями: «Караул! Помогите! Убийцы! Мне к прокурору, срочно! Явка с повинной у меня! Скорей!» Это горячее желание было удовлетворено немедленно...

Вспоминает Александр Галенчик:


- Не успели мы в городское управление заехать (с черного хода, естественно) и наверх подняться, выбегает следователь и идет нас обнимать-целовать, несмотря на нашу небритость-немытость трех­дневную. «Ну, вы даете, ребята, - кричит, - он же весь расклад своей рукой сию минуту расписывает! Это ж высший пилотаж, я еще такого не видел!» Вскоре и генералу доложили, Министру. Все прошло на «ура»: «Молодцы, можете, орлы, отдыхать».


Выехали мы подальше в поле, машину останови­ли и прямо там же на капоте, до того как по домам ехать, за свою победу выпили. И не было для меня потом ничего той черствой горбушки с куском сала слаще и хмельнее тех ста грамм, потому что были мы молодыми, и были победителями. И победили красиво и чисто.
Рубрика "Я - Корреспондент" является площадкой свободной журналистики и не модерируется редакцией. Пользователи самостоятельно загружают свои материалы на сайт. Редакция не разделяет позицию блогеров и не отвечает за достоверность изложенных ими фактов.
РАЗДЕЛ: Новости политики
Если вы заметили ошибку, выделите необходимый текст и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить об этом редакции.