Полтавец вселенского масштаба

16 января 2016, 13:37
журналист
0
1039
Полтавец вселенского масштаба

Закончив блестящую карьеру игрока, он возглавил сборную. Поэтому с распадом СССР оказался самым авторитетным спортсменом Полтавы. Но, как известно, в те годы понятие «авторитет» имело не одно значение


Если задаться целью оценить вклад малороссов в мировое наследие, то окажется, что добрую половину из числа тех, чей масштаб вышел за пределы общенационального, дала одна только Полтавская область (губерния). Назовём лишь математика М.В. Остроградского, писателя и философа Н.В. Гоголя, полководцев Ивана Паскевича, Василия Завойко и Сидора Ковпака, выдающегося военного инженера и героя наполеоновских войн генерал-лейтенанта Александра Засядько, языковеда Александра Потебню, философа Григория Сковороду, литератора Ивана Котляревского, богатыря Ивана Поддубного, актрису Веру Холодную, художницу Екатерину Белокур, ректора Санкт-Петербургской медико-хирургической академии С.Ф. Гаевского.

Не оскудела талантами полтавская земля и сегодня. Один из них – десятикратный чемпион СССР, чемпион Европы, последний тренер сборной страны по мотоболу Александр Собко.

Но не о спортивных его достижениях хочется рассказать, а о вкладе в сбережение всемирного (или вселенского, если использовать церковную терминологию) наследия православной иконы. И о судьбе, в которой как в капле воды отразилось последнее двадцатипятилетние нашего проклятого (или, наоборот, благодатного?) времени.

Рождение во Гробе


Закончив блестящую карьеру игрока, Собко возглавил сборную. Поэтому с распадом СССР оказался едва ли не самым авторитетным спортсменом Полтавы. Но, как мы знаем, в эти годы понятие «авторитет» имело не одно значение. Как и «спортсмен».

Александр Собко (второй слева) во главе сборной УССР по мотоболу – призёра Спартакиады СССР

К этому времени Александр Андреевич, родившийся в семье коммуниста, капитана I ранга, был уже верующим. Но не в смысле – воцерковлённым, конечно. Ещё при Союзе его часто преследовали травмы, и Собко не придумал ничего лучше, как прибегнуть к «помощи» экстрасенсов и «ясновидящих». Не помогало. «Совершенно случайно» (как он тогда полагал) зашел в церковь. Священник убедил исповедоваться и прочитал соответствующую данному случаю молитву. После этого серьёзных травм уже не было. Когда через некоторое время спортсмен зашел поделиться с батюшкой радостью, тот подарил ему икону.

С тех пор, чтобы не случалось, Собко обращался к Богу. «И всё, что не просил, получал, – ручается. – И даже более: богатство, власть над людьми, семейное счастье… И тогда как всё вокруг погружалось в хаос и беспредел. Но у меня (в Полтаве, – Д.С.) бандитских разборок не было. Я вывел это в городе. Мои спортсмены пресекли на корню. Бандиты сюда не совались – ни харьковские, ни донецкие. Порядок был в Полтаве. Тишина. Предприниматели работали без риска для жизни и здоровья, развивались. Приедет залётная бригада – покормим и вывезем с «почётным» караулом за город: «Всего хорошего!». Киевские «воры в законе» и «авторитеты» все самые известные сюда приезжали. Выпьем, поговорим, придём к согласию. В общем, устроили тихую гавань из Полтавы».

Но за всё это и благодарил. Как умел.

В конце июня 1992 г. он узнал по своим каналам, что низложенный бывший экзарх Украины Филарет готовит «реванш» – захват Киево-Печерской Лавры.

«Унсовцы Корчинского там были больше для красивой картинки, – вспоминает Собко. – Всю самую грязную работу, с вывозом особо сопротивляющихся священников, монахов и православных активистов в лес, должна была осуществить хорошо известная в Киеве «бригада». Накануне захвата мы «забили стрелку». Я пошёл на встречу сам. Без ребят. Конечно, вооружился убийственными (во всех смыслах) аргументами.

Но удалось убедить собеседника словом – в том, что есть в мире барьеры, через которые переступать нельзя. Оставался нерешённым только один вопрос – от уже получил деньги и их нужно было возвращать с неустойкой. Я тут же отсчитал ему и то и другое.

Господь спас его, кстати. Он чуть ли не единственный из оставшийся в живых киевских «тузов» 90-х. Уверовал и ходит в наш храм (о котором ниже, – Д.С.), когда приезжает в Полтаву».

А ещё, помня о первой своей «чудотворной» иконке, подаренной «церковным травматологом», Собко стал скупать по всему СССР, а затем СНГ самые ценные (прежде всего в художественном и историческом отношении) из числа тех, которым грозило «перетекание» в частные коллекции новых ли «русских» или за границу. Весь Советский Союз знал, что есть в Полтаве чокнутый, который в это время скупает образа, а не акции металлургических гигантов. Многие иконы «вызволял» он и из-за границы, особенно старинные. С тем, чтобы возвращать их Церкви, которой стал помогать и финансово – с его помощью в Полтаве в первой половине 90-х уже было построено два храма.

В 1995 г. Александр Андреевич повёз за свой счёт паломников в Иерусалим. И тут в пещере Гроба Господня у него вдруг подкосились ноги (сейчас рассказывает, что было такое ощущение, как будто некая молния пронзила его сверху вниз). Из последних сил держась за колонну, осел на пол. Почти потерял сознание (по свидетельству присутствующих пульс практически не прощупывался) и стал прощаться с жизнью. Но через четверть часа оклемался. И в тот же день обнаружил, что совсем не тянет в злачные места (столь любимые во время зарубежных турне сборной), а язык не поворачивается сказать бранное слово. С той поры он стал примерным семьянином («пришло новое осмысление семейной жизни») и обвенчался с женой.

А ещё, вдруг стал равнодушен к деньгам как к таковым. «Раньше я на них молился, ради денег ломал кости, отдавал здоровье, – рассказывалспустя годы бывшая гордость Полтавы местному изданию «Светские вести». – В бытность тренером жестко подходил к игрокам, чтобы достичь цели. И цели достигали. Как в Союзе, так и в Европе. А за это получали большие деньги, машины, квартиры… Нашими кураторами были легендарный летчик-ас Великой Отечественной войны Александр Покрышкин, летчики-космонавты Павел Попович и Алексей Леонов. Под их опекой мы не ощущали недостатка ни в чём».

Теперь же все помыслы Собко были направлены на служение Богу. «Как будто неведомая сила привела меня на Святую гору и вложила в мою голову мысль: «Строй здесь храм».

Благодать над Тарапунькой


«Святой горой» до революции называлась одна из вершин тянущегося вдоль р. Ворсклы кряжа, на которой – над притоком Ворсклы речушке Тарапуньке (ныне Полтавка) к северо-востоку от полкового городка Полтавы (теперь – в его границах) – был в 1650 г. заложен Крестовоздвиженский монастырь. Основан была по инициативе и на средства героического соратника Богдана Хмельницкого и, затем, противника Выговского полтавского полковника Мартына Пушкаря и его славного преемника, полтавского полковника Войска Запорожского Ивана Искры. Строительство велось под руководством игумена знаменитого лубенского Мгарского монастыря.

В 1695 г. Крестовоздвиженский (или, как его тогда чаще называли, Воздвиженский) был захвачен и опустошен крымскими татарами, которых привёл к Полтаве бывший войсковой писарь Запорожской сечи Петрик (Петр Иваненко), который перебежал в 1691 г. в Крым, заключив с султаном соглашение о переходе Левобережья Днепра под власть Турции. Ныне считается героем Украины, разумеется.

После разорения татарами и «героями Украины» генеральный судья Войска Запорожского Василий Кочубей выделил собственные средства на восстановление монастыря и строительство в нём нового каменного собора.

Как известно, Пётр І за год до измены Мазепы казнил Василия Леонтьевича и Ивана Ивановича Искру за «ложное доносительство» на гетмана-предателя. И уже в 1709 г. монастырь захватили шведы, приведенные сюда тем же Мазепой. Отсюда они вели артиллерийский огонь по героически державшей осаду Полтавской крепости. Здесь некоторое время была штаб-квартира Карла XII.

После Полтавской победы собор достраивал сын В.Л. Кочубея — полтавский полковник В.В. Кочубей.

В Воздвиженском монастыре «избавление от нашествия иноверцев» нашло отражение в оформлении т.н. Екатерининского зала в кельях архимандрита (устроенного к приезду Екатерины II в Полтаву в июне 1787 г. во время ее путешествия по Малороссии и Новороссии). Стены палаты вместо обоев были украшены картинами на холсте и дереве. Среди библейских и исторических сюжетов выделялись две огромных картины: изображение Александра Невского, которому шведы вручают свои мечи, и Петра І на коне и в кольчуге, перед которым также складывают свои мечи побежденные шведы.

В последней четверти XVIII в. Воздвиженский монастырь становится духовным, культурным и даже научным центром всего «южнорусского» края (ведь столица первая столица Новороссийской губернии – Кременчуг находится от малороссийской Полтавы в каких-то 100 км, и сегодня пребывает в составе Полтавской области). Не случайно с 1775 по 1798 гг. в монастыре находилась кафедра архиепископов Славянских и Херсонских (!), затем – Екатеринославских.

Воздвиженский монастырь

Первым из них стал архиепископ Евгений (в миру Елевферий) Булгарис, Почётный Член Санкт-Петербургской Императорской Академии Наук и Лондонской Академии Древностей. Елевферий родился 21 августа 1715 г. на греческом острове Корфу. В 1739 году, после окончания Падуанского университета (главного образовательного центра Венецианской республики, одного из старейших университетов в Европе), где изучал иностранные языки и математику, он принял монашество. В 1753 г. Вселенским патриархом Кириллом был вызван в Константинополь и определен ректором школ при Афонской Ватопедской лавре. В 1769 г. был назначен ректором Великой школы Нации в Константинополе с титулом вселенского дидаскала, или учителя и начальника философствующих. В 1767 стал — референдарием Вселенского апостольского престола. В том же году Прусский король Фридрих Великий, лично знавший учёного, рекомендовал его Екатерине II. В 1771 г. Евгений прибыл в Санкт-Петербург на пост личного библиотекаря императрицы. В этой должность должности он перевел на греческий язык «Энеиду» и «Георгики» Виргилия.

9 сентября 1775 г. в связи с учреждением в Новороссийской и Азовской губерниях новой – Славянской и Херсонской – епархии и «по случаю переселившихся в тот край иноплеменников, не знающих русского языка, исповедующих однакож православную греческую веру» (а греки, как известно, были переселены не только на азовское побережье, но и приняты в окрестностях Нежина), императрица издала Указ, который гласил: «Посвятить в архиепископа грека иеромонаха Евгения, яко мужа, высотою разума, благочестием и всеми добродетелями для упасения стада Христова отлично одаренного». 1 октября 1775 г. в присутствии самой императрицы иеромонах Евгений был высвячен в московском Николаевском греческом монастыре в епископа Славянского и Херсонского с пребыванием в Полтавском Крестовоздвиженском монастыре.

Архиепископ Евгений управлял епархией 4 года. В 1779 г. попросился на покой.

По его рекомендации на кафедру был назначен им же приглашённый из Венецианской республики богослов, философ, педагог, физик и математик Никифор Феотоки, выпускник Болонской академии, будущий настоятель московского Данилова монастыря, основоположник т.н. единоверия – совершения службы по старому обряду, но в лоне канонической Церкви.

Архиепископ же Евгений продолжал жить и работать в монастыре. Писал труды по богословию, педагогике («О наилучшем воспитании великих князей Александра и Константина Павловичей»), истории, философии. В 1801 г. переехал в санкт-петербургскую Александро-Невскую лавру, где и скончался 27 мая 1806 г. на 91-м году жизни. Погребен в Феодоровской церкви лавры.

При владыке Евгении в монастыре была учреждена школа для мальчиков, в 1778 году она была переведена в город уже как духовное училище, преобразованное затем в ставшую знаменитой Полтавскую Славянскую семинарию. Среди выпускников заведения писатели Иван Котляревский и В.П. Гоголь-Яновский (отец М.В. Гоголя), переводчики греческих и римских авторов М.И. Гнедич и И.И. Мартынов, греческий ученый-энциклопедист Афанасиос Псалидас (1767–1829 гг.), тайный советник, почётный лейб-медик Высочайшего двора, ректор и профессор Санкт-Петербургской медико-хирургической академии С.Ф. Гаевский.

Не случайно полтавский монастырь стал и сокровищницей книжного знания. Здесь хранился двухтомник «Поучительных слов святого Василия Великого», напечатанный в 1594 году в типографии Константина Острожского (в г. Острог), богослужебные книги киевской печати с 1615 г., львовской – с 1631 г., московской – с 1657 г., другие редкостные издания, в том числе и античных авторов.

Огромной популярностью в дореволюционные годы пользовался Полтавский архиерейский хор. Начало он брал с той самой монастырской школы, устроенной ещё Евгением Булгарисом. Но и с перерастанием её в семинарию, при монастыре вплоть до революции действовала церковноприходская школа, которую каждый год заканчивали десятки детей из окрестных сёл и городских окраин.

В 1923 г. монастырь был закрыт. В 1942 г. во время оккупации обитель вновь открыли, хотя при бомбардировках и обстрелах её здания, в том числе и главный собор, были сильно разрушены.

После войны за деньги верующих (не только полтавских, но со всей страны) епархия восстановила почти разрушенный Воздвиженский собор, но в 1958 г. по указанию партийных органов облисполком принял решение ликвидировать монастырь и передать его помещения под общежития пединститута.

Уничтожено было и монастырское кладбище, где были похоронены выдающиеся полтавцы (именно так назывались полтавчане до революции), внесшие огромный вклад в развитие города и края: педагог К.Р. Дейтрих (1824–1902 гг.), почти 33 года возглавлявшая Полтавский институт благородных девиц; командир освобождавшего Болгарию 34-го Севского пехотного полка генерал-майор И.И. Зеленский (1833–1891 гг.); меценат И.С. Котельников (1823–1902 гг.) построивший при монастыре больницу и Симеоновский храм; покровители искусств чета Милорадовичей; племянник Н.В. Гоголя и зять генерала О.О. Пушкина М.В. Виков и др. Как установил полтавский краевед К.В. Гладиш в начале 30-х гг. часть каменных плит использовали на основания-фундаменты для амбаров в окрестных колхозах. Но окончательно некрополь был разгромлен лишь в 80-е годы. Памятники-кресты и мемориальные плиты сперва свалили в груды вместе с мусором, а потом также «использовали в хозяйстве».

Возродить монастырь разрешили в начале 1990 г. Но понадобилось еще почти два года, чтобы религиозная община добилась освобождения для своих потребностей хотя бы небольшой части принадлежащих ей помещений. Лишь 19 декабря 1991 г. Воздвиженский монастырь был вновь открыт.


Собко решил строить на фундаменте разрушенной во время войны церкви Живоначальной Троицы, которая была построена в 1750 г.

В коридорах местной власти стали поговаривать, что он сошел с ума. Мол, ну понятно, помог со строительством одного храма в городе, «вложился» в восстановление другого, «конвертировал сбережения» в иконы – «грехи замолил», «рай обеспечил», имя доброе заработал. Но начинать новую храмину практически с нуля?!!

Пока неофициальный «смотрящий» за соблюдением порядка и законности в городе занимался делами церковными «в свободное от основной работы время», этот род его деятельности не вызывал ропота товарищей. И даже наоборот. К тому времени Александр Андреевич уже имел большой кредит доверия в руководстве УПЦ МП, а любые связи в Киеве на таком уровне (мнение митрополита Киевского много значило для президента) небесполезны в провинции. Но когда служение Богу стало основным занятием, мэр (которого Собко же и «поставил») попросил определиться. «Я выбираю Церковь», – ответил последний.

«На тот момент у меня были рестораны, базары, «автохаусы» разные там, автостоянки, – рассказывает Александр Андреевич. – Всё было! С 95-года началась «сдача города». Что было моей собственностью, постепенно стал продавать, дабы обеспечить строительство, а что арендовал, стали нагло забирать, под разными предлогами разрывая договора, хотя всё работало».

Александру Собко пришлось продать дом (на то время самый роскошный в Полтаве). На вырученные деньги пригласил из Почаева «лучших резчиков в мире», которые изготовили и позолотили иконостас – копию иконостаса Храма Гроба Господня.

Не все могли спокойно наблюдать, как «такие деньги «ходят мимо». И в первую очередь, обросший новыми связями мэр. Против Собко началась война по всем возможным фронтам. Сейчас он не любит об этом рассказывать (некоторые её участники уже нуждаются в заупокойных молитвах, а не в «незлом тихом»), но в своё время разоткровенничался.

– А вас компетентные органы не спрашивали, где деньги на строительство церкви взяли? – поинтересовался тогда местный журналист.

– А чего же не спрашивали! Спрашивали. Особенно Гардецкий (тогда полтавский прокурор, позже печально прославившийся как весьма сомнительной репутации прокурор киевской области, – Д.С.). Все документы на строительство храма изложил проверяющим. Мне нечего скрывать. Я любил деньги и старался, чтобы они у меня всегда были, за них держался. Я был рабом денег. А в один прекрасный момент они перестали быть нужными, и я начал их тратить. На церковь. Деньги могут стать наказанием Божьим. И если кто перейдет границу, то деньги как пришли, так и уйдут. Меня Бог миловал. Поэтому церковь для меня – это Божья благодать. И я благодарен Ему, Он выбрал именно меня.

– В этом вы видите какой-то Божий знак?

– Хотя я вел неправедную жизнь, Бог всегда меня оберегал...

– Можете привести примеры?

– Приходил ко мне убийца, нажал на курок, а выстрела нет.

– Это вас пугали.

– Нет. Потом они мне сами же и рассказывали, кто меня заказал.

Или в другой раз приходят, а тут откуда ни возьмись, из кустов выскакивает неизвестный мужчина и наводит на них автомат. Мне до сих пор странно, что посторонний человек меня защищать пришёл.

– А какая необходимость была вас убить?

– Я случайно стал свидетелем становления власти в Полтаве и в Украине после развала Союза. Моя память хранит много чего интересного о современных чиновниках... Господь им судья. Я им не судья. Но по сей день я для них нежелательное лицо. Я пережил более тридцати проверок Генпрокуратуры, МВД и других служб. Я знаю, что такое тайный надзор и прослушивания… По тридцать человек врывались с автоматами и в рабочий кабинет, и в квартиру, но ничего не находили. Все эти обыски были санкционированы устными распоряжениями тех, кому я кажусь опасным.

– Это правда, что Анатолий Кукоба (мэр Полтавы с 1990 по 2006 гг.) подал в правоохранительные органы заявление о том, что вы угрожали ему убийством?

– Да. По этому поводу я дал объяснения в Полтавском горуправлении МВД.

Александр Андреевич раздражал ещё и тем, что, расставшись с коммерческими объектами, не желал расставаться с неприбыльными, но потенциально сверхвыгодными. Большинство из нас помнит, как в 90-х спортивные комплексы и даже стадионы отдавались под блошиные и оптовые рынки, а то и под щедро финансируемые из-за океана молельные дома. Собко зубами вцепился в спортивно-оздоровительный комплекс (который сам же и возродил после перестроечной разрухи). В нем продолжали заниматься дети, тренироваться мастера. Но об этом позже.


Вернёмся к храму. Строить его начали в 1995 г. – вскоре после иерусалимского перерождения Александра Андреевича.

«Начинали рабочий день с молитвы, заканчивали молитвой, никто на стройплощадке дня не пил, не курил, – вспоминает он. – И это, наверное, было первое чудо, связанное с новейшей историей храма. Мужики-строители божились, что даже не тянуло. А ведь курильщики были с многолетним стажем! Затем, когда двое рабочих, будучи слегка «с бодуна», устанавливали ограду на могиле архиепископа, из нее вырвался огонь (подумали сначала, что трубу газовую перебили, искру выбив, то никаких коммуникаций там не было). У одного в тот день открылась язва желудка, у другого пошли нарывы по всему телу. Позже один из рабочих, трудясь на крыше трапезной, то ли молотком по пальцу себе дал, то ли ещё что, но выругался грязно с досады и боли. Так, говорит, его как будто за шиворот схватил кто-то и швырнул с крыши. Сквернослов отделался сломанной ногой. Но так мужики постепенно осознавали, что на святом месте нельзя богохульствовать.

А святость места сего Александру Собко с соработниками всё больше и больше открывалась.

Разрушенный храм был значительно ниже и без подвального помещения. Но Собко решил строить под зданием баптистерий (крестильню для полного погружения детей и взрослых при Крещении, как того требуют каноны), отдельный предел для совершения исповеди и, конечно дополнительное помещения для поклонения иконам, потому что вся коллекция даже в три-четыре ряда не вмещалась в наземном храме.

Но когда разрывали фундамент, обнаружили три захоронения: Архиепископа Полтавского Иоанна (1813–1889), Архиепископа Тульского Парфения (1858 –1922) и Епископа Оренбургского Тихона (1835–1896).

Архиеп. Иоанн до перевода на Полтавскую кафедру служил наместником Киево-Печерской Лавры. При нем в 1868 г. было открыто женское епархиальное училище. Вообще архипастырь уделял очень большое внимание развитию школьного образования в городе, где прослужил четверть века.

Архиепископ Тульский Парфений был ректором Московской семинарии, первым викарием Московской епархии. Тульский. На своей родине – в с. Плешивец (ныне Гадячский р-н Полтавской обл.) владыка построил величественный Покровский храм, уникальный памятник архитектуры.

Еп. Тихон, профессор, ректор Самарской семинарии в 1885 г. был поставлен полтавским викарием. В конце ноября 1896 г. владыка был назначен на Оренбургскую кафедру, но вскоре скончался – ещё в Полтаве. Всё своё жалованье еп. Тихон раздавал нуждающимся. «Одежда его не отличалась ничем от самого бедного монаха и нередко выглядела поношенной, что давало другим возможность ложно говорить о его небрежности и нечистоплотности, – писал историк И.Ф. Павловский в своей монографии 1914 года «Полтавцы: Иерархи, государственные и общественные деятели и благотворители». – По словам одного иерарха, епископ Тихон был по жизни "праведный"».

После обретения мощей святителей, Александр Собко, наконец, понял, почему Господь привёл его именно сюда: «У меня мэр другом был, губернатор. Я мог в центре города любое место взять. Значит, надо было сюда – построить усыпальницу трёх святителей, рядом с ними – и нижний храм…

Да и старец Иероним (который мне в Иерусалиме икону для храма подарил) предсказал благодать великую в церкви, сказал, что какой бы ни была огромной она, яблоку будет негде упасть (сегодня, несмотря на удалённость от многолюдных кварталов, у храма одна из самых больших и самых молодых общин в городе, – Д.С.). И хромые станут ходить, слепые – прозревать. А ещё рассказал, что супруженька моя отойдёт. «И будешь сам». Думаю, как так – она же на 15 лет меня моложе, на здоровье не жалуется…. И многое другое предсказал, но не буду сейчас говорить…

И Зосима (покойный схиархимандрит Зосима Сокур, основатель знаменитой Никольской обители на Донбассе, – Д.С.) стоял посреди храма, плакал».

Именно через о. Зосиму пошла финансовая помощь храму, когда капиталы Собко закончились. Старец щедро делился с Троицким тем, что отдавали Господу благотворители Никольской обители» (как, впрочем, и Собко ещё во время строительства помогал не менее стойкому подвижнику о. Виталию Кобелю при возведении храма в с. Карловка под Полтавой).

В конце концов, Сам Господь поставил «утвердительный знак». Как только Троицкий храм был освящён, началось самопроизвольное обновление образа «Спасителя в терновом венце». «Когда икону повесили на стену, она была совсем темной, почти ничего не было видно, – рассказывает о. Александр. – И вдруг, после освящения церкви она начала светлеть. Постепенно проступила кровь на лбу, появилось окошко, которого я не замечал раньше. Но я никому не говорил об этом. Думал, может, кажется. Но стали приходить сотрудники храма, говорить о чуде. После этого и начались у нас чудеса исцелений.

Освящал храм Митрополит Киевский Владимир в сослужении преемника упокоенного в храме святителя Иоанна наместника Киево-Печерской лавры епископа Павла и митрополита Полтавского Феодосия, всячески поддерживавшего восстановление храма.

По итогам 1999 г. полтавский Троицкий храм (на ближнем плане) занял первое место в ежегодном конкурсе архитектуры строительства в Украине.

3_3(313).jpg


А Александра Собко митрополит Владимир рукоположил в диаконы и предложил постричься в монахи, дабы со временем стать преемником митрополита Феодосия на Полтавской кафедре. Последний с воодушевлением поддержал замысел Предстоятеля УПЦ. Но… Отец Александр прислушался к совету другого духовного авторитета. Тот считал, что более полезным для области будет поставить епископом ныне действующего архиерея. Того самого, что в 2009 г. умудрился позаседать в ющенковском оргкомитете празднования 300-летия «выступления гетмана Украины Ивана Мазепы и заключения украинско-шведского союза».

Митрополита Феодосия протодиакон Александр похоронил в усыпальнице храма. Полтавскую кафедру владыка прославил на весь мир в 1977 г., когда сразу же после принятия новой – «брежневской» – Конституции отправил Леониду Ильичу письмо о двухстах страницах, в котором изложил все беды Церкви. Письмо попало за рубеж, было переведено на многие языки, передано по радио «Свобода». Давление на Церковь заметно ослабло, но сам епископ был вынужден покинуть Полтаву с переводом в Астрахань. Развал Союза застал он на Ивано-Франковской кафедре, где в полной мере ощутил «национальное пробуждение», выразившееся в захватах храмов, избиении верующих и священников легализованными Горбачёвым униатами. Лишь в 1992 г. вернулся в Полтаву. Где после продолжительной болезни скончался в 2001 г. так и не успев пожить в доме, который специально к его несостоявшемуся выходу на пенсию построил о. Александр.

Что имели в виду послы князя Владимира


Троицкий храм сразу поразил меня, нет, не красотой – я не очень жалую западноевропейские барокко и классицизм в православной архитектуре – но каким-то почти физически осязаемым духом петровского и елизаветинского века. Века, прославленного Полтавой. Красоту же я ощутил внутри.

Признаюсь, бывал я не в одном храме нашей страны, и не только. Но такой благодати не припомню. Хотя, боюсь впасть в прелесть, не эстетический ли восторг это был? Однако же красотой восхищался я и раньше – в горах, в Замоскворечье, в геологическом музее. Здесь же впервые, как мне кажется, душевное совместилось с духовным. Не о том ли чувстве сообщали посланцы князя Владимира, вернувшиеся из Константинополя: «Не знаем, на небе мы были или на земле!»?

И ещё поразил по последней мелочи продуманный дизайн. Что, очевидно, было задачей нелёгкой, учитывая наличие десятков огромных и совсем маленьких как для храма икон. К слову, тончайшей работы резные деревянные оклады – одного стиля в каждом ряду, но одинаковых нет (лучших резчиков Александр Собко ещё в начале своей «иконособирательской» деятельности свёл со всей Украины в единое предприятие).

О художественной ценности самих икон говорить не буду – это всё равно, что попытаться описать в газетной заметке коллекцию Эрмитажа. Некоторое представление о них (как и о храме) можно получить из фильма «Полтавский Свято-Троицкий храм» (http://korrespondent.net/url.hnd?url=https%3a%2f%2fyoutu.be%2fBCiDDOysIKs). Остановлюсь лишь на некоторых.

Главная святыня церкви – Казанская икона Божией Матери, с 1688 г., пребывавшая в храме с. Каплуновка под Ахтыркой. Прославился образ сразу. Уже на рубеже веков было составлено специальное «Сказание о чудесах Богородицы бивших от Образа Ея свтаго, в церкви пречистаго ея Рождества, в пределах Ахтирского полку в селе именуемом Каплуновка, всем с верою притекающым и требующым милостываго ея заступленыя».

Ввиду захода шведов в 1709 г. на Слободскую Украину, чудотворный образ был эвакуирован в Харьков. Направляясь под Полтаву на генеральное сражение, Пётр I взял святыню в войска. Накануне битвы 27 июня икону носили по всему русскому лагерю, благословляя войска. «Царь Пётр в эти труднейшие минуты своей жизни с особенным благоговением выслушивал молебен пред святою иконою и после молебна три раза лобызал её, прося у Богоматери заступления за своё находившееся в великой опасности царство», – читаем в рукописи Книга чудес или описание явлений и чудес святыя чудотворныя иконы Каплуновския» 1744 г. Заметим, речь шла о сохранении единственного на то время суверенного православного государства, более того — православной империи, которая выступала, по богословской терминологии, как катехон (сила, сдерживающая мировое зло и препятствующая концу света). По сути, пред иконой молились о сохранении православия как такового.

К разочарованию таких «исповедников веры» как Мазепа и нынешние оргкомитетчики празднования 300-летия по-ющенковски, православные победили.

В дни торжеств в декабре 1709 г. Каплуновский образ прибыл в Москву. Царь «одарил икону» серебряным позолоченным окладом с драгоценными камнями, венцом над головой Божией Матери в виде короны и поместил ее в серебряный киот со створками (который, предположительно находится в киевском Музее исторических драгоценностей Украины). Только после этого «отпустил Её и хранителя Её иерея Ивана Ильича Уманова домой в Каплуновку» – слободу, приписанную к Ахтырскому полку. Икона пользовалась таким почитанием в народе, что на приносимые ей пожертвования существовал единственный на то время в Южной Руси харьковский Коллегиум (благодаря которому Харьков стал возвышаться среди остальных полковых городов Слобожанщины), удавалось помогать бедным Ахтырскому и Сумскому монастырям, а также духовным школам Белгородской епархии. С чудотворным образом ежегодно совершался крестный ход, охватывающий Полтавскую и Харьковскую губернии. В 1778 г на пожертвования иконе в Каплуновке возвели новый, «достойный святыни храм». О величии той церкви достаточно сказать, что только в верхнем её куполе было расположено 20 окон. В 1929 г. она была разрушена. Икона и её списки (копии) пропали.

В начале 90-х Александр Собко нашёл и выкупил два списка. Чудотворный образ, сегодня расположенный у алтаря Троицкого храма ему продали реставраторы одной из церквей, с которыми им рассчитался заказчик. Часть исследователей утверждает, что это оригинал или его ровесник, другие – что список рубежа XVIII – XIX вв. (а судьба оригинала достоверно неизвестна).


Реставраторы те и сами уж были рады, что «сплавили» икону, с которой семь лет жили как на пороховой бочке. По их просьбе она в свое время была оценена в миллион долларов (и то – лишь как начальная цена для аукциона). Об этом узнали «чисто конкретные». В общем… «За неё три группировки перестреляли друг друга, – говорит о. Александр. «Пока не пришёл лесник», следует понимать.

Кстати, одна из копий Каплуновской иконы занимает почётное место в Сампсониевском соборе Санкт-Петербурга. Храм был возведен в честь Полтавской виктории, случившейся в день памяти святого Сампсония. Что примечательно, и эта церковь – ровесница первой Полтавской Воздвиженской – славна, прежде всего, неповторимым деревянным алтарем. «Равного ему по размерам и тонкости резьбы не сыщешь», –утверждал глава Малороссийского землячества Санкт-Петербурга до того, как почаевские мастера не закончили работу в Полтаве.

С началом войны на Донбассе Каплуновская икона в полтавском Троицком храме замироточила, а с объявлением перемирия перестала. «Кому же как не Каплуновской Божией матери, объединяющей наши земли в общей истории, победах и тревогах, скорбеть о происходящем, – сказал я тогда о. Александру». «Мы все Его дети. Богородица плачет обо всех», – ответил он.

Впрочем, к таким чудесам здесь привыкли. В Троицкой церкви постоянно мироточит по нескольку образов. Плачут и люди, глядя на некоторые из них. Например, на двухметровые иконы Богоматери с Младенцем, первомученика Стефана, Варвары Великомученицы и Вознесения Господня из иконостаса Воздвиженской церкви с. Шиловка Решетиловского р-на. В свое время ими и ещё одиннадцатью такими же иконами устлали пол (!) сельской конторы. Четырём «крайним» «подрезали» головы – «по размеру».

Варваре не привыкать…

«Теперь всё село страдает, – рассказывает о. Александр. – То руки режут, то ноги». «Знают почему?». «Знают. И каются».

Есть в Троицком храме и «расстрелянные» иконы. Например, Распятие, которое парочка комиссаров использовали как мишень для пристрелки. Не помогло. Говорили, на следующий день их положил снайпер.

Такого рода пострадавшие иконы находятся в усыпальнице святителей. Здесь же – в стеклянном шкафчике – переданные из Санкт-Петербурга одежды, в которых служил покойный митрополит Иоанн Снычёв, пожалуй, единственный иерарх, открыто выступавший против либеральной российской власти 1990-х.

Но главная «экспозиция» икон в соседнем помещении – нижнем храме. Именно здесь они чаще всего обновляются. «Сами обновляются, когда считают нужным, – говорит о. Александр. – Современных богомазов я к ним не допускаю, после того как на одном образе после современной реставрации позолота стала отваливаться. А через некоторое время икона сама себя обновила. Наша неверующая повариха, как увидела, сразу уверовала».



Один из уголков нижнего храма

Поражаются чудесам здесь не только кухарки, но и управители государством. «Приезжали братья Ющенко – цокали языками, глядя на т.н. украинское письмо. А Янукович прибыл с целой свитой. Заходили с «распальцовкой» (мол, чего мы только не видели, чего не поимели). Выходили задумчивыми… Да кто здесь только не был! И Черномырдин. И Клюевы приезжали: «Давайте будем разговаривать…». «Да не будем! Я и цен не знаю. Одно только знаю – как это всё сохранить. Для Церкви, для ваших внуков».

Отец Александр действительно не знает порядка цен многих икон, не особо вникает и в стилистические тонкости («приезжали итальянцы, говорят: «Это наша Мадонна!». «Ну ваша, так ваша. Для меня она всё равно Матерь Божия»). Но точно знает силу каждого образа. При нас молилась девушка юная пред одним. «Проси у неё что хочешь, доченька, – проходя мимо бросил о. Александр. – Эта всё даёт».

Чтобы помочь определиться в искусствоведческом плане очень известный харьковский олигарх предложил: «Давай в Харькове музей иконы построим, а ты туда будешь привозить иконы как на выставку. «Сейчас! – говорю. – Ты лучше организуй при музее автобусные экскурсии и людей сюда бесплатно вози. А тебе за это Господь будет прибавлять только!» Не понимает…».

Сокровище ищет смотрителя


Не от хорошей жизни протоиерей идёт на контакты с «непонимающими».

Иконы требуют особого режима, поэтому в храме специальные вентиляция и температурный режим. Да и просто коммуналка за такой огромный объект забирает немало. Плюс охрана. Ведь кроме икон в драгоценных ковчегах в храме находятся частицы мощей более 300 святых: Иоанна Крестителя, Николая Чудотворца, Андрея Первозванного, равноапостольного князя Владимира, целителя Пантелеимона, Димитрия Ростовского, Василия Великого, Оптинских старцев… Митрополит Владимир передал в дар общине частички мощей преподобных Киево-Печерских.

В церковной лавке свечи, литература, различные атрибуты продаются по себестоимости. Таинство Крещения производится также бесплатно, как и целый ряд церковных треб – «во славу Божию». Впрочем, на этом ни один храм ещё не зарабатывал. Разве что на жалование тем же свечницам хватало.

В своей трапезной община кормит нищих. Хотел батюшка открыть ещё реабилитационный приют для бывших наркоманов открыть, да уж денег нет. А городские власти прямо говорят: «Не суй свой нос не в своё дело!».

Сейчас отец Александр пытается продать свой домик в лесу, чтобы продержать ещё некоторое время «корабль спасения» на плаву, а самому переселиться в помещение охраны или одну из комнат архиерейского дома (в котором, правда, теперь зимнее отопление включается по самому минимуму – чисто в технологических целях). Как заметили друзья, которые познакомили нас с о. Александром, ещё недавно он ездил пусть на бэушном, но «Мерседесе», сегодня – латаный-перелатаный советский «Москвич».

Но, главное, пожилой уже протодиакон осознаёт, что пора искать преемника на посту смотрителя всего этого сокровища.

Намекала ему люди Януковича, что, мол, десятка-другого икон хватит, чтобы обеспечить безбедное существование храма на все времена. «Да пусть хоть все скупает! – ответил о. Александр. – Но чтобы здесь оставались. К чему они там в Межгорье?!». «Ну, подарил я ему одну икону», – говорит, – «На, иди, молись! Но зачем тебе их десять, зачем двадцать?! Они должны быть в церкви».

«Нужен человек, который устоит как перед сильными мира сего, так и перед искушением на её аукцион выставить, что бы тепло в храм или на всю епархию зимой заполучить», – поясняет о. Александр.

В своё время, убедил он патриарха Алексия забрать церковь в своё прямое подчинение (ставропигию). Не возражал и митрополит Владимир. Но патриарх скоропостижно скончался за неделю до намеченной передачи…

«В общем, ищем, кто бы хотел спасти свою душу, взяв опеку над храмом, – Говорит без обиняков протодиакон. – Это может быть и человек, который возглавил бы общину, это может быть и общественная организация, в которую община полным составом вошла. В конце концов, у нас есть и инвестиционно привлекательные объекты, которые могли бы давать доход для содержания храма».

Речь идёт о законсервированной скважине на минеральную воду. Ту самую – «Миргородскую» (акции на которую остались у о. Александра) и упомянутом выше спортивно-оздоровительном комплексе в селе Россошенцы (сегодня – в черте города).

До обретения Украиной независимости здесь был лучший в СССР мототрек и стадион для мотобола. Построен он был в 1973 году по распоряжению первого секретаря ЦК КПУ В.В Щербицкого. Так Полтава стала столицей технических видов спорта в УССР. Материально-техническая база комплекса не имела себе равных в бывшем СССР. Местная мотобольная команда «Вымпел» выигрывала чемпионат и кубок СССР. «Но гремела Полтава не только на весь Союз, но и на Европу, – рассказывает известный полтавский историк и публицист Виктор Шестаков. – Здесь проводился чемпионат мира по мотокроссу, несколько чемпионатов Европы по мотоболу, спидвею, картингу. Но главное, тысячи детей не только с пользой для здоровья и становления характера проводили здесь свободное время, но и получали технические специальности и необходимые для мужчин навыки».

Сколько мог, пытался содержать главное строение комплекса Александр Собко. Это давало возможность заниматься здесь не только спортивным клубам «Мотокросс», «Спидвей», «Багги», но и радиоклубу, а также авиамодельной секции. Однако финансирование детско-юношеских школ прекратилось и спорткомплекс превратился в пустырь (https://www.youtube.com/watch?v=NwOtd45ZsQQ).

Но осталась ещё т.н. «дача Щербицкого», которая была построена для приездов сюда «крёстного отца» полтавского мотоспорта, чем тот с удовольствием пользовался (а вслед за ним Кравчук, Ющенко, не говоря уже о премьерах, депутатах и просто олигархах). Здание полукольцом окружает родниковый пруд, в котором водятся лебеди, утки, выдры. «Летом там чудно! – заверяет Шестаков». И вот этот «земной рай» Александр Собко также готов отдать за Рай небесный. Желательно, конечно – тому, кто захочет заполучить оба. То есть – будущему члену Крестовоздвиженской общины.

73м.jpg

Протодиакон Александр (на переднем плане) и члены общины

"2000"

Рубрика "Я - Корреспондент" является площадкой свободной журналистики и не модерируется редакцией. Пользователи самостоятельно загружают свои материалы на сайт. Редакция не разделяет позицию блогеров и не отвечает за достоверность изложенных ими фактов.
РАЗДЕЛ: События в Украине
ТЕГИ: Полтава,Полтавская область,Православие,православная церковь
Если вы заметили ошибку, выделите необходимый текст и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить об этом редакции.