Явление блаженного Х-центрика

25 ноября 2015, 12:31
журналист
0
129
Явление блаженного Х-центрика
Фото здесь и далее - "2000"

Виднейший российский художник о «молодчиках» в центре Киева, политизации украинского искусства, московских либералах и Самом Главном.


Б
езусловным явлением культурной жизни Киева стала в 2015 г. выставка «Христоцентризм»
одного из виднейших представителей современного искусства, почётного члена Российской академии художеств Гора Чахала.

В украинском Центре российской науки и культуры на несколько недель были собраны произведения Чахала из Третьяковской галереи, других музеев Москвы, собственно отражающие главное направление в его творчестве. Художник так и нарёк его – Христоцентризм или, сокращённо, Х-центризм.

Не секрет, что представители т.н. современного (или актуального) искусства в подавляющем большинстве своём с нескрываемой или плохо скрываемой неприязнью относятся ко всему, что связано с Христом. Особенно, в ортодоксальном его исповедании.

Тем более необычен «актуальный» взгляд Гора Чахала, вооружённый православной традицией. Конечно, здесь почти не встретишь привычных, выработанных ещё в первые века христианства, форм изображения Спасителя и Его Сил. Но наполнение современных форм осуществляет Гор строго по принципам православного искусства, включая, разумеется, основополагающий – обратную перспективу, которая ставит в центр мироздания не изображённого на иконе человека – пусть и святого, – а те самые Силы, преобразующие его.

И всё же современная форма настолько непривычна традиционному православному зрителю,

что Гору приходится объяснять посетителю мотивы своего творчества самолично


или с помощью «продвинутого» священства.



В Киеве это удалось – подтверждаю как свидетель «чуда» оттаивания сердец подозрительно, а то и заведомо скептически настроенных посетителей. И ваш покорный слуга – был в их числе.

Вступительное слово автора на открытии выставки породило не только доверие, но и полное расположение к оному.

Общение мы уже продолжали на балконе Росцентра – прямо напротив штаба «батальона» «Азов» в захваченном ими здании на Подоле, – а затем, гуляя по ночному Андреевскому спуску.

– Киев очень красив, – считает Гор. – Я очень люблю парковую культуру, как высшее проявление второй природы[1], поэтому чувствую себя здесь органично.

Следя за ситуацией из «Фейсбука», ожидал увидеть факельные шествия фашиствующих молодчиков, а увидел тёплых и вполне доброжелательных людей. Буквально в шаге от Майдана на Костельной напротив обгоревшего Дома Профсоюзов нашел чудный французский ресторанчик, лучше «Жан Жака». Повсюду русская речь. В общем, ничего не говорит, что на востоке Украины убивают мирных жителей. Напоминает отношение москвичей к событиям в Чечне 90-х.

Сильно понравился и Чернигов. Очень опрятный город. О красоте храмов уж не говорю. Дико только было узнавать, к какой юрисдикции они принадлежат. Должно ли там молиться Православному? Коробило.

– Церковь называет это «храмы в пленении». И, они действительно захвачены самозванцами из непризнанного мировым Православием т.н. «Киевского патриархата». Частная молитва у пребывающих там святынь возможна, но конечно не церковная.
А каковы впечатления от культурной жизни? Встречался ли с коллегами?

– Был и на двух выставках современного искусства: в «Пинчук Арт-центре», посвящённой украинскому искусству 90-х и в художественном музее на вернисаже «Одесского концептуализма». У Пинчука побюджетистей, в художественном музее победнее. Но утрированно политизированы обе. И радикализм, конечно, выпрыгивает из штанов. Я зашёл туда в надежде встретить старых друзей, украинских художников (на мою выставку они не пришли, к сожалению, отказавшись под разными благовидными предлогами), но не встретил их и там. Видимо, им сейчас не до искусства. Положение в стране и вправду непростое. Зато на открытии своей выставки подружился с журналистами, творческой интеллигенцией, замечательными людьми. Так что одиноко не было.

– А нет ли одиночества в Москве? «Гор Чахал уже довольно давно разошелся во мнениях и местами даже рассорился с другими участниками культурной жизни в РФ. Прежде всего, с другими художниками и прежде всего из-за отношения к религии», – пишут иныне «арт-критики». – Т.е., получается, есть Гор Чахал, а есть все другие. Это действительно так? У тебя нет ни одного единомышленника в художественной (даже в широком смысле понятия художник (artist) среде, не говоря уже о «других участниках культурной жизни»?

– Это не так, конечно. Проблема не в художниках. Как организатор уже нескольких, будем говорить, христоцентричных выставок современного искусства, могу подтвердить свои слова списком художников, в них участвовавших. Проблема в художественной системе, в арт-функционерах, институциях и тех же арт-критиках, которых ты упомянул. В лучшем случае, система игнорирует это направление современного искусства, а, как правило, противодействует его развитию.

– Классический пример тоталитарности либералов, получающих хоть какую власть. В данном случае, «власть вершить судьбы искусства».

– Европейские интеллектуалы новейшего времени были, в основном, левоориентированы. Поэтому наши, не смотря на советский опыт, подстраивались под них в своём стремлении к «свободному» миру. Возник парадокс. Во время перестройки (буржуазной революции, можно сказать), в современном искусстве у нас самым актуальным стал троцкистский леворадикальный дискурс. Ну не бред?! Теперь эти люди стали культурной элитой и воспитывают новые поколения. Понятно, что отношение к Христианству у них определённое. Хотя в последнее время я замечаю некоторые позитивные перемены и здесь. Приходят новые люди, и дышать становится легче.

– «Гор сошёл с ума!», – заявляет один из упомянутых тобой «воспитателей», предводитель либеральной арт-тусовки Марат Гельман. «Гор был другим, умнее, честнее, тоньше», – вторят его подопечные. До боли знакомо – с тех пор, как я пару раз прошёлся по «святыням» киевского Майдана, превратился из души компании в человека, враз лишившегося «тонкости» и сопутствующих качеств. А именно – в «хутинское пуйло», как «изысканно» и главное, незатасканно, называют меня самые «остроумные» из бывших друзей. И всё же – это отторжение части (пусть и большей в Киеве) общества, а не профессиональной среды, как в твоём случае. Каково это – чувствовать себя изгоем? Ощутил ли ты уже обетованное блаженство за то, что поносят тебя, гонят и злословят за Него?

– Блаженство не ощутил пока, надо признаться. Но шок, похоже, прошёл. Вообще, надо сказать, в течение жизни я дважды полностью менял круг общения. Бог любит троицу (смеясь). Переживу. Отношение к дружбе, конечно, нивелируется, когда понимаешь её цену. Но что поделать? Слава Богу за всё. Кстати, жену я встретил, когда уже потерял надежду на личное счастье. Хотел уйти в монастырь. Шучу (снова смеётся).

– Действительно, слава Богу! Ты где-то писал, что пошёл к Нему после Ленинаканского землетрясения (не стану описывать, что именно ты увидел – наверное, это самое ужасное, что может видеть человек): «Тогда ко мне пришло убеждение, что Бог тут ни при чём, – Озарение, мистический опыт, если хотите». 99% атеистов приведёт подобные ужасы в качестве доказательства небытия Бога (мол, всесильный любящий отец такого не допустил бы). 99% христиан согласятся с тобой, но потопу что им Отцы церкви растолковали, что все беды – от человеческого выбора жить без Бога (сам топоним Ленинакан тут символичен). Твоё же озарение парадоксально с точки зрения, как атеиста, так и неофита. Поделись духовным опытом, пожалуйста. Как это было?

– Подсознательно религиозным я был с детства. Вероятно, вследствие проблем в общении из-за заикания. Любая коммуникация для меня всегда являлась серьёзным усилием, даже с родителями. Поэтому представлял себе невидимых собеседников и общался с ними мысленно. Рос на народных сказках, и их волшебный мир очень влиял на сознание. Ну и отец каждое лето возил нас с мамой и братом на родину отдыхать (старший брат Гора Чахала (урождённого Гора Оганисяна) – Олимпийский чемпион, чемпион Мира и Европы по вольной борьбе Санасар Оганисян, – Д.С.). А что Армения без древних храмов и монастырей? Ничто. Поэтому Христианство я воспринимал через историю, через корневую культуру.

Марксизм душа не принимала. В студенчестве интересовался буддизмом, но так и не увлёкся, несмотря на его сверхпопулярность в творческой среде тех лет. Активная жизненная позиция препятствовала уходам в нирвану. Ощущал себя, скажем так, христианским социалистом (русская религиозная философия на меня очень повлияла).

А когда случилось землетрясение, и я увидел документальные видеозаписи того, что там происходило, мир перевернулся. Я не мог поверить, что Бог мог иметь к этому какое-то отношение. Но то, что Бога нет, было тоже немыслимо. Когнитивный диссонанс, как сейчас принято говорить. Вот я и решил креститься – показывая Богу: «Я с тобой», как бы защищая Его в мире, защищая религию предков, благодаря которой они пережили века в окружении враждебных и более сильных народов. Вопреки логике. Рационально это необъяснимо. Во мне немного армянского. Может быть, сумасбродство, упрямство? Не знаю.

Крестился я в армяно-григорианской церкви из эстетических соображений, не понимая конфессиональных её отличий от Православия. Специально ездил в Вагаршапат для этого. Аскетизм армянских храмов мне был тогда ближе наших золоченых. И вера казалась древнее, основательнее.

Воцерковляться же начал уже гораздо позже. Постепенно. Классическим неофитом я так никогда и не был. Сначала начал читать Евангелие, размышлять над ним, потом перешёл в Православие чином миропомазания[2]. Стал иногда захаживать в храм, потом регулярно, потом начал поститься и т.д. На воцерковление ушло немало времени. Но с каждым годом всё больше понимаю и сильнее люблю нашу Церковь.

– Любит ли Она (в человеческой Её части) тебя уже? Пять лет назад твоя со товарищи экспозиция «Двоесловие/Диалог» в храме Московского университета порядком взбудоражила т.н. православную общественность. А уже зимой 2013-го «Дары» в Музее им. Щусева оказались самой посещаемой выставкой современного искусства в этом славном заведении. Что это – «воцерковление» наиболее «продвинутой» части интеллигенции или «продвижение» воцерковлённых?




Немало спорили и в Киеве

– Изменение отношения к нашим выставкам — безусловно, результат развития диалога Церкви и современного искусства, которым я занимаюсь с 2003 года, когда мой проект «Солнце Правды, Добра и Красоты» отказались выставлять все художественные институции Москвы, к которым я обращался, не смотря на мою известность и дружеские отношения с руководителями этих институций. Фрагмент этого проекта до 30 июля и выставляется в Киеве. Отказ был мотивирован тем, что Православные, мол, дикий народ, мракобесы. Обязательно поднимут скандал. Теперь стало очевидно, что дело не в этом.

За эти годы я убедился, что православные гораздо лучше умеют внимать новому, чем так называемые либералы. Людей, обладающих более нереформируемым сознанием, чем последние, я не знаю. Да и тогда мотивировка выглядела не очень правдоподобной. Антиклерикальные выставки они устраивали, не боясь скандалов. Сейчас я понимаю, что это сознательная политика, будем говорить, антихристианского лобби в современной художественной системе.

– Ты с отличием закончил знаменитый МИФИ по специальности «прикладная математика». В этом отношении твоим коллегой является Борис Гребенщиков, тексты которого в гораздо большей степени боготворят профаны, нежели знатоки поэзии. Последние, в числе прочего видят в стихах БГ изрядную долю механистичности. Не слышал ли и ты и по отношению к своему творчеству подобные обвинения?

– Честно говоря, нет. Обвинения, скорее, такие: мол, богословие, теология, сакральная атмосфера – всё это хорошо и прекрасно. Но какое это имеет отношение к искусству?! Искусство же светская категория!

– То есть, ни Рублёвская «Троица», ни «Литургия» Рахманинова, ни Баховы «Страсти по Матфею», ни негритянские госпелы, ни храм Покрова на Нерли, ни Джоттовы росписи, ни, в конце концов, «Остров» Лунгина – не искусство. Ты в хорошей компании, однако!

– Сам принцип творчества основан на вере. Собственно, и художник, и учёный, ищущие из сотен вариантов единственно верный, не могут быть атеистами.

– Поясни, пожалуйста.

– Если глубже проникнуть в природу творчества, можно заметить, что действие художественного метода всегда заключалось в акте «выявления». Художник являет воочию невидимое (незамечаемое) обыденным (профанным) взглядом, артикулирует, опредмечивает явление, подчас вопреки общественному мнению (социальной реальности), уверенный в правоте своего взгляда, и часто оплачивая эту уверенность всей своей жизнью. «Вера же — есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом» (Евр. 11:1).

Осуществление ожидаемого, порой занимает годы, но в конце концов, слепые прозревают, и реальность в глазах общества становится такой, какой её видел когда-то лишь художник. То есть, по сути, сам принцип творчества основан на вере. Поэтому, можно сказать, искусства без веры не бывает в принципе, и вопрос может стоять только о ее характере — Человекобожеском или же Богочеловеческом.

– Значит, ты ведёшь речь об истинном художнике – творце (пусть и с маленькой буквы). Не о конформисте, даже в высшей степени талантливом. Впрочем, тогда это уже не художник, а ремесленник, пусть и искусный.
Но вернусь к вопросу о Гребенщикове – это не была механистическая зацепка интервьюера: мир, породивший БГ, был и твоим. В 80-х ты был участником одной из самых искусных рок-групп – «Вежливого отказа». Снялся в главной роли в фильме «Посвящённый», музыку к которому написал Курёхин.



Сегодня не все из того мира пошли путём Макаревича. Твои братья во Христе – Мамонов, Романов, Ревякин, Кинчев, Карамазов… Следишь ли ты за ними, соприкасаетесь ли?


– От рок-музыки я отошёл ещё в 80-х. Я тогда довольно быстро развивался, и концертная аудитория меня скоро перестала устраивать. Тогда я тоже сменил круг общения, практически полностью. Мы не соприкасаемся с тех пор. В 90-х я увлекался цыганской музыкой разных уголков мира – из антиглобалистских убеждений, особенно духовыми оркестрами. Потом, когда она стала популярной, охладел и к ней. Сейчас слушаю, в основном, хоровую музыку знаменного[3] и других древних распевов, реконструкции византийских песнопений.

– Здесь ты образцовый традиционалист.

– Хочу, чтобы ортодоксами (в изначальном смысле слова – т.е. православными) современное искусство тоже воспринималось как традиционный язык. Ведь этому направлению уже не один десяток лет. В этом смысле идеально было бы учредить, наконец, институцию, профессионально ориентированную на специфику диалога Церкви и современной культуры. Некий X-centric Art Space – Пространство Христоцентричного искусства.

ВИДЕОРЕПОРТАЖ С ВЫСТАВКИ ЗДЕСЬ



[1]              Ряд философов выделяют «вторую» природу как особую форму бытия: бытие вещей, предметов и процессов, произведенных человеком,
[2]              Крещение в армянской церкви считается в Православии действительным.
[3]              Знаменный распев) — вид древнерусского богослужебного пения. Название происходит от невменных знаков — знамён (др.-рус. «знамя», то есть знак), использовавшихся для его записи. Невма – в нотных рукописях и в теории музыки Средневековья — законченная музыкальная фраза, использовавшаяся как мелодия-образец, характерный способ распева на церковный тон того или иного литургического текста.

Рубрика "Я - Корреспондент" является площадкой свободной журналистики и не модерируется редакцией. Пользователи самостоятельно загружают свои материалы на сайт. Редакция не разделяет позицию блогеров и не отвечает за достоверность изложенных ими фактов.
ТЕГИ: современное исскуство,Современное искусство
Если вы заметили ошибку, выделите необходимый текст и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить об этом редакции.